Беглый в Варшаве
Шрифт:
— Девочка… Это не просто наряд. Это театральный костюм к роли мечты. А невеста — как главная героиня.
Она обернулась к Раисе Аркадьевне:
— Раечка, скажи честно, есть ли у вас уже ведущий на свадьбу?
Инна с удивлением посмотрела на маму, та пожала плечами.
— Пока не думали… Всё как-то бегом, то костюм, то меню…
— Ну, тогда считайте, что он у вас есть! — Лидия сняла берет, села на табурет. — Позвольте взять эту честь на себя. Мой голос ещё ого-го, а память — лучше, чем у молодой актрисы на премьере.
Инна
— А у вас опыт есть?
— Деточка, пятнадцать свадеб, шесть юбилеев, три выпускных. Со стихами, песнями, анекдотами — и всё строго в рамках приличий. Но со вкусом и душой. А ещё… — она подмигнула, — могу вытащить на сцену даже самого застенчивого жениха.
Раиса Аркадьевна рассмеялась:
— Лидочка, если ты вытянешь Костю на тост — тебе памятник на торте положен.
— Памятник не надо, а вот хороший баян — желательно, — засмеялась Лида. — А ещё список гостей, чтобы приготовить пару сюрпризов. Ну и, конечно, репетиция. Хотя бы одна.
Инна кивнула и переглянулась с мамой.
— Вы правда готовы?
— Ради вашей семьи — хоть сейчас! Только предупредите — я могу разговорить даже Минскую городскую прокуратуру.
Инна засмеялась. Комната зазвучала теплом, доверием и предвкушением весёлого праздника.
Лидия осталась на чай, предложила целую кипу идей и даже набросала план свадебного вечера на листке в клеточку. К моменту, когда за окнами сгустились сумерки, было понятно одно — свадьба будет не только красивой, но и незабываемо душевной.
Утро выдалось морозным. Воздух в Минске был прозрачен, как стекло, снег весело хрустел под сапогами. В госпитале у Инны дежурство прошло без эксцессов, и нам после обеда удалось вырваться по делам — нужно было забежать в одну мастерскую «Медлабортехники» за специально заказанным инструментом и потом к Инне, уточнить последние детали перед свадьбой.
В прихожей Инниного дома снова в нос ударил едкий запах, но привычно, почти как родной. Дверь в комнату открылась сразу, будто специально ждали за ней. Инна была в домашнем халате, с влажными волосами. Чайник на плите в кухне уже вовсю шумел, гремя крышкой.
— Угадай, кто у нас будет ведущей? — она весело подняла бровь.
— Левитан с того света вернулся? — в тон ей прозвучал мой вопрос.
Инна рассмеялась, указала рукой в сторону комнаты, откуда донёсся лёгкий бархатный голос:
— Мои дорогие, если жених не умеет пить стоя, ему помогут! А если тост звучит неуверенно — ведущая в помощь!
За столом, с чашкой чая, сидела дама почти бальзаковского возраста, лет не больше пятидесяти, в широком сером джемпере и длинной юбке. Осанка женщины однозначно выдавала сцену. Лицо однозначно указывало на твердый характер. Улыбка профессиональная — актёрская, но тем не менее открытая.
— Знакомьтесь, Лидия Михайловна, — представила Инна. — Подруга мамы, актриса, по совместительству теперь — наша ведущая.
— Очень приятно! — рукопожатие
— Однозначно наговаривают и клевещут злые языки…
— Молодой человек! Скромность украшает мужчину, но настоящий мужчина украшение не носит!
Инна заулыбалась.
— А ещё, Костя, ты, не знал самого главного. До болезни мама была ведущей актрисой Минского художественного театра. Роль Маши в «Трёх сёстрах», Маргарита Готье… Всё это — мама.
Глоток чая оказался неожиданно горьким. Взгляд медленно перевёлся на Раису Аркадьевну, стоявшую у окна. Она смотрела на улицу, но явно, слышала каждое слово дочери.
— Не люблю об этом говорить, — тихо прозвучало её признание. — Всё было… давно. Болезнь забрала не только здоровье, но и голос. А без него сцена — как пустая рама без картины.
Лидия Михайловна положила руку ей на плечо.
— Но ведь артистка живёт в душе, не в связках. Ты однажды оживила весь зал, когда пела в гримёрке, помнишь?
Раиса Аркадьевна улыбнулась едва заметно.
Инна подошла к матери, обняла её, заглянула в лицо.
— Мы с Костей хотим, чтобы ты на свадьбе произнесла первый тост. Никто не сделает это лучше тебя.
Тишина продлилась несколько секунд. Потом в уголках губ Раисы появилась улыбка — печальная, но решительная.
— Тогда мне понадобится платье. Нормальное. Не больничное. С красивым воротником.
Инна поцеловала маму в щеку, Лидия театрально захлопала в ладоши.
— Ах, девочки, это будет спектакль! Только без занавеса и с настоящими чувствами!
На кухне запахло мятой и мандаринами. В комнате стало так тепло, будто весна уже стучалась в окно, хотя за ним по-прежнему трещал январский мороз.
Возле подъезда уже стояла «Нива» с прогретым мотором.
— На Пушкинскую или на Ленина? — уточнила Лидия Михайловна, удобно усаживаясь на заднем сиденье.
— На Ленина, в Дом моделей. Там должно быть что-то подходящее, — прозвучал ответ от Инны.
Она на лавочке поправляла шарф Раисе Аркадьевне, которая слегка волновалась, но старалась не показывать вида. После, мы вдвоем помогли сесть в машину на переднее сиденье которое накрыли пледом.
— Поехали, пока улицы не забиты, — сказал я, усаживаясь за руль автомобиля.
— А если на Ленина не будет ничего подходящего? — Высказала свое сомнение Иннина мама.
— А если и не найдётся — заставим шить на месте! А что делать? — усмехнулась Лидия, щёлкнув перчаткой по ладони. — Хорошо, что у нас есть Костя. С него — вдохновение, с нас — настойчивость.
По пути обсуждали, каким должен быть фасон. Раиса молчала, слушала, а потом вдруг, тихо, но уверенно произнесла:
— Хочу платье синего цвета. Тёмного, как небо перед грозой. С рукавами, закрытыми плечами и мягким воротом. И чтоб ткань… струилась.