Беглянка
Шрифт:
— Это не сознательная провокация. Просто вы меня раздражаете.
На миг стало обидно. Я не ною, молчу, не являюсь обузой — по большей части — с чего это я вдруг раздражаю? Но в целом я могла его понять.
— Это взаимно, — кивнула я.
Потому что он был мне навязан — как и я ему. Никому не нужная, но не разрушаемая связь давила, заставляя желать освобождения. В конце концов, хотя у Шарля появилась надежда на своего ребенка, вряд ли он счастлив от мысли, что пришлось ради этого пожертвовать отношениями с любимой женщиной.
Да что со мной не так? Этот кадхаи
Но устроить скандал мне помешало очередное нападение хаотов. И вновь злость смыло волной восхищения. Как все же великолепно он фехтует!
Вот только хаотов на этот раз как-то многовато. Должно быть, за перепалкой мы прошли больше, чем следовало. Или их концентрация возросла — там, куда мы направляемся.
Я отступила к стене и прижалась к ней, прячась за спиной Шарля. Он тоже отступал, под натиском все прибывающих хаотов, поток которых казался нескончаемым.
Кадхаи был несравненным фехтовальщиком, но с таким количеством противников в одиночку справиться невозможно.
Впрочем, я сильно недооценивала Шарля. Несмотря на выматывающие сутки с бесконечными сражениями, голод, отсутствие сна — он отбивался от волн хаотов легко, словно играючи. Мне очень хотелось узнать, насколько еще ему хватит сил, но я благоразумно молчала, понимая, что отвлекать его вот сейчас точно не стоит.
Не знаю, сколько прошло времени — здесь вообще было сложно следить за временем — когда, наконец, поток хаотов пошел на спад. Я выдохнула, расслабляясь. Справился…
И словно сглазила.
Из темного провала тоннеля хлынула черная волна — сразу несколько десятков хаотов неслись навстречу кадхаи. Меч Шарля заплясал сложный танец, с каждым взмахом уничтожая очередного врага. За это время я успела убедиться, что мастерство кадхаи заслуживает полного доверия. И потому в оцепенении смотрела, как падает меч на пол тоннеля, не в силах осознать, что именно я вижу.
Ведь Шарль говорил, что не выпустит меч из рук, пока жив…
Закованная в сталь сияющая фигура покачнулась — и кадхаи рухнул вслед за своим мечом.
Оставшиеся хаоты на миг отпрянули — но этого времени мне хватило, чтобы подхватить выпавшее из рук Шарля оружие.
Я не стала тратить драгоценные мгновения, чтобы проверить, что произошло с Шарлем. Жив ли он? Можно ли ему еще помочь? Нужно ли попытаться привести его в чувство? Все эти вопросы были бессмысленными, когда вокруг мельтешат готовые растерзать нас обоих хаоты.
Все это время Шарль защищал меня — пришло время мне ответить ему тем же.
Меч оказался на удивление легким. Пара неловких взмахов, чтобы привыкнуть к его весу и балансу. Конечно, я давно не практиковалась, но в свое время занимала призовые места в соревнованиях по фехтованию. И держала себя в хорошей физической форме. Поэтому, возможно, билась с хаотами я не так красиво, как Шарль, но не менее эффективно. Мне потребовалось больше времени, чем кадхаи, чтобы разобраться с хаотами, но все же я справилась. И, когда пространство передо мной очистилось, я не меньше минуты стояла, всматриваясь во тьму,
Но темнота оставалась неподвижной, и я бросилась к Шарлю.
Он все еще оставался в броне, что давало надежду, что кадхаи все-таки жив. Но, перевернув его на спину, я обнаружила, что часть брони на его груди уничтожена. Здоровенная дыра, едва не задевающая сердце, чернела на броне уродливым пятном.
— Шарль? — позвала я, понятия не имея, как понять, жив ли он вообще. — Шарль, вы меня слышите?
Ответом мне была тишина.
Кровь из брони не шла, дыра в груди не расползалась, а впереди был прорыв, который призывал в наш мир все новых хаотов. Если его не уничтожить, придется сражаться с тварями бесконечно… до самой смерти, которая в таких условиях не так, чтобы далека.
Взвалив Шарля на одно плечо и крепко держа его меч в другой, я решительно направилась вперед. Наверное, это было самоубийством, но что мне терять? Я все равно не могу выбраться отсюда самостоятельно, а так хотя бы попытаюсь выиграть себе время. Вдруг узор и в этот раз поможет? Но, чтобы попробовать, мне нужно время и безопасность. А значит, нужно уничтожить прорыв.
К моему удивлению, в броне кадхаи был ничуть не тяжелее, чем без нее, и идти оказалось легко. И до конца тоннеля мы добрались без задержек в виде новых нападений.
Шарль почти справился…
Стены тоннеля раздались, но размеры помещения, в которое мы вошли, определить я не смогла — оно тонуло во тьме. Как искать здесь обелиск и не заблудиться в паре метров от него, я представляла слабо. Но, стоило сделать пару шагов вперед, как из тьмы на меня налетели хаоты. Я едва успела бросить Шарля — довольно грубо, но времени осторожничать не было.
Отбившись от атаки, я решила воспользоваться ориентиром Шарля и идти туда, откуда появились хаоты. Вновь взвалив на себя кадхаи, я двинулась вперед.
От нападений — одиночных, следует заметить — отбиваться мне пришлось еще трижды, прежде чем моим глазам предстал обелиск.
То, что это оно, я поняла только потому, что ничем другим это быть просто не могло. И на обелиск эта штука совершенно не походила.
Высотой мне по пояс, она выглядела, как кособокая оплывшая свеча, усеянная наростами и виднеющимися между ними острыми гранями. Обелиск пульсировал и словно бы увеличивался в размерах, обрастая все новыми оплывами.
Выглядело это не только мерзко, но и жутковато.
Уложив Шарля на пол — на этот раз аккуратно, я занесла меч над обелиском, собираясь одним ударом покончить с прорывом.
Не тут-то было. Меч просто завяз в этой штуке, словно в смоле, и мне стоило больших усилий выдернуть его обратно. Будь я хоть немного слабее, оружие бы потеряла.
А разрез почти мгновенно восстановился.
Но ведь как-то кадхаи уничтожают хаотические обелиски?
Я осторожно попробовала отрезать один из наростов обелиска. Он на удивление легко отделился — и растаял в свете брони кадхаи. И на его месте ничего не появилось.