Беглянка
Шрифт:
М-да… приключений в моей работе хватало. И извлекать опыт из них я умела.
Развернув палатку, я обработала рану Пьера антисептиком, порадовавшись запасу тонких антибактериальных перчаток — незаменимая вещь при работе с древними артефактами и ранами, куда опасно заносить инфекцию. А затем осторожно уложила так и не пришедшего в себя кадхаи в палатку. Кстати, с помощью палатки его и транспортировать в случае чего будет удобнее благодаря предусмотренным на ней лямкам и встроенным компенсаторам веса. Одно из самых удачных моих приобретений, хотя и стоила целое состояние.
Увы, как бы не хотелось мне самой спрятаться в палатке, обстановка
Да и успокаивает живое пламя, что для меня сейчас критически важно.
Сидя у костра рядом с палаткой, где лежал без сознания Пьер, я даже не знала, что в сложившейся ситуации самое неприятное. Я ничем не могла помочь Пьеру; я не могла позвать помощь из-за отсутствия связи; возвращение на дорогу могло привлечь новых хищников к беззащитной мне; у меня не было никаких припасов, чтобы с комфортом дождаться спасения.
И вот последнее грозило обернуться серьезной проблемой. Даже на фоне всего произошедшего. Нет, я могла бы стерпеть голод, но мне грозила жажда, утолить которую мне было нечем.
Конечно, я прихватила бутылку воды в дорогу, но она осталась в машине. Как-то в момент, когда рядом потерявший сознание спутник, до которого в любой момент может добраться чудовище, нет времени хорошо обдумать спасение. Но сейчас я остро сожалела, что не подумала о воде, сбегая из машины. И можно было бы вернуться к транспорту, но к тому моменту, как жажда дала о себе знать — вместе с мыслью, что вообще-то в этой ситуации самым логичным было бы добраться до дороги, где и ждать спасения, — сгустились сумерки. Увы, иррациональный страх, гнавший меня прочь от дороги, сразу не то, что одолеть, даже осознать не удалось. А теперь — в темноте я дорогу точно не найду и ноги себе переломаю. Да и оставлять Пьера одного не стоит, и вдвоем обратная дорога станет еще опаснее. Конечно, в течение дня нас не потревожил ни один хищник, уж не знаю, что стало тому причиной. Возможно, животных отпугивал огонь, или гнавшийся за нами зверь все же издох, оттянув внимание на себя. Но в любом случае рассчитывать, что с Пьером в мое отсутствие ничего не случиться, было довольно наивно.
А еще нельзя было оставлять без присмотра костер, потому что сгореть в устроенном собственноручно пожаре мне совсем не улыбалось. И огонь оставался моим единственным оружием, так что гасить его тоже было плохим вариантом.
Поэтому ночь я провела возле палатки, наблюдая за огнем, прислушиваясь к звукам ночного леса, мучаясь жаждой и злясь на Пьера, который никак не желал очнуться. Вот уж что сразу решило бы большинство проблем. Ведь, помимо того, что он мог бы справиться с любым хищником, Пьер умел управлять стихийными элементами, а значит, создал бы мне воду. И почему он никак не приходит в себя? Я полагала, кадхаи — более крепкие ребята. Как он мог настолько выйти из строя из-за банальной аварии?
Рассвет не принес облегчения, мало что изменив. Да, теперь я могла бы найти путь назад, но бессонные сутки меня вымотали, и мысль о том, что надо встать и куда-то идти, восторга не вызывала. Хотелось лечь и уснуть, я устала ждать опасность, меня измучила жажда, и, кажется, я переоценила свои силы. Но, признаться, в такую передрягу попадаться мне еще не доводилось.
И я малодушно решила ждать спасения на месте. Какой бы ни была манящей бутылка воды в машине, тащиться туда с дополнительной ношей я просто не могла. Как и бросить Пьера одного.
К счастью, решение оказалось верным. Каким же облегчением было услышать человеческие голоса!
— Эй, мы здесь! — я не удержалась и подала голос, даже рискуя привлечь внимание хищников.
Уж до прихода людей я теперь точно продержусь, в случае чего.
Наверное, никогда я еще не была так рада видеть незнакомых людей, как в тот момент, когда они появились в поле моего зрения. И тут же попросила воды. Мне показалось, это была самая вкусная вода в моей жизни.
Несмотря на мои уверения, что я могу идти сама — без ноши-то, почему бы и нет? — меня, как и Пьера, уложили на носилки и по дороге расспросили о произошедшем. Я не вдавалась в детали, понимая, что историю придется повторять. И угадала. Под запись меня расспрашивали в машине, везущей нас в больницу, и там я уже на подробности не скупилась. Но, кажется, про момент, где я отнесла Пьера вглубь леса, мне не особо поверили. Хотя я и объяснила свою особенность.
Даже обидно.
В больнице нас с Пьером разделили. Его, как более пострадавшего, куда-то увезли, а меня пригласили в диагностический кабинет.
Несмотря на то, что модель диагноста здесь использовалась заметно устаревшая, со своей задачей прибор справлялся. И, как выяснилось, помимо синяков, у меня имелась трещина в ребре. А я-то гадала, почему так больно…
Как трещину, так и синяки мне залечил буквально прикосновением улыбчивый молодой кадхаи из рода Таринхаи. О них Пьер упоминал, как о целителях, и я на себе убедилась, что не лгал.
За прошедшие сутки у меня было время подумать над странными способностями кадхаи, но мне так и не удалось вспомнить, попадалась ли мне подобная информация прежде. Сверхспособности выглядели как какая-то магия, но никаких упоминаний о них в источниках о кадхаи не содержалось. Однако мне хватило времени, чтобы принять эту странность кадхаи и смириться с тем, что легендарные герои империи еще и в какой-то мере маги.
Так что я не стала делать круглых глаз при виде столь убедительной демонстрации целительского умения Таринхаи. В конце концов, любая медкапсула может сделать то же самое. Интересно, на Танше вообще используют медкапсулы? Или обходятся силой Таринхаи?
После лечения меня снова обследовали диагностом, чтобы убедиться, что я и впрямь здорова. Но уйти из кабинета я не успела.
Потому что поговорить со мной решил сам владетель Эйлимхаи.
Повторять еще раз свою историю я не стала, справедливо решив, что ему она уже и без того известна. А вот развеять его сомнения, продемонстрировав собственную силу, не поленилась.
Мне показалось, Шарль был впечатлен и даже смягчился, выразив признательность за спасение племянника. А потом вдруг, безо всякой причины, ушел. Даже не попрощавшись. От изумления я его даже окликнула, но мужчина не остановился.