Беглянка
Шрифт:
— Они должны скоро закончить. Хочешь заказать еще одну перед последней песней?
Он держит нашу бутылку ликера за горлышко и выпивает последние несколько унций. Я умру, если мы закажем еще одну бутылку, но я не это имела в виду, и он это знает.
Талант Ридж — плохой ублюдок.
Он выглядит небрежно в своих дорогих брюках, одетых как попало, как будто они не стоят больше, чем этот бар зарабатывает за ночь. Сидя с самой красивой девушкой в комнате, которая удобно устроилась на его коленях, раздвинув собственные, пьяный и трахнутый, он совсем не похож на чопорные картинки из интернета. Стойкие обложки деловых журналов и безупречная репутация не оставляют места доброте и хладнокровию.
В шести дюймах между нашими лицами Талант из тех парней, которые заставляют шлюху чувствовать себя королевой.
— Мне нравится проводить с тобой время, Лидия. Но я ни хрена за это не плачу, — Талант облизывается.
Уткнувшись лбом в его, я соглашаюсь с этим…
С каких это пор звук моего будильника звучит так, будто дровосек прорезает мне голову бензопилой?
Прикрывая глаза сгибом локтя, я переворачиваюсь с бока на спину и сжимаю губы, когда огонь зажигает мой пищевод. Пес прыгает на кровать рядом со мной, лижет мою руку и тыкается носом в меня. Я отмахиваюсь от него и сажусь, вздрагивая от пульсирующей боли в висках. Я опрокидываю стакан воды с тумбочки, ругаюсь и нажимаю кнопку повтора на часах.
Я вне себя.
Буквально.
Я тру глаза тыльной стороной ладони, надеясь, что это поможет моей голове каким-то образом исправить внезапное изменение. Это не насморк или грипп. Я заболела кое-чем похуже, вроде лихорадки Эбола или чумы. Я умру в одиночестве в своей квартире, и никто не найдет меня, пока Инес не начнет задаваться вопросом, где ее пятнадцатипроцентная доля.
Во рту у меня сухо, как в пустыне Сахара, и я облизываю губы, чтобы они не треснули. Вкус ванили и дуба навевает воспоминания о прошлой ночи. Все началось по старинке и закончилось тем, что последние капли виски попали мне на язык прямо из бутылки. Посередине Талант Ридж просит меня потанцевать, целует меня в переулке, а потом я сижу у него на коленях, пока группа не сыграет свою последнюю песню.
Последнее, что я помню, это когда Талант спросил мой адрес.
— Нет, — натянув одеяло на лицо, я стону при воспоминаниях о своей беспечности.
Должно быть, я дала ему адрес своей квартиры. Он знает, какая квартира моя? Я пригласила его войти? Как долго он оставался?
На эти вопросы у меня нет ответа, потому что я была пьяной идиоткой.
Я пьяная идиотка.
Бар закрывался в два, так что у меня не было ни малейшего шанса вернуться домой раньше трех утра. Мой будильник настроен на то, чтобы будить меня в одно и то же время каждое утро, а это значит, что я спала часа четыре — может быть. У меня нет чумы. Я устала.
Мое равновесие нарушается, когда я пытаюсь встать с постели, но сегодня днем мне нужно быть на другом конце города, чтобы встретиться с Гэри Брукером. Арт-дилер с обсессивно-компульсивным расстройством, Гэри особенно интересуется тем, в какое время я приезжаю, как выгляжу и пахну, и как мы проводим время вместе. Он единственный из моих клиентов, кто предоставил мне контрольный список того, что можно и чего нельзя делать перед нашей первой совместной встречей.
Не пользуйся никакими духами.
Оставь волосы распущенными и прямыми.
Перед приездом побрей все тело.
Не опаздывай.
И так далее.
Умудряюсь
В правильном настроении я бы перенесла встречу с Гэри, страдающим обсессивно-компульсивным расстройством, и выспалась бы от выпивки за двенадцать сотен долларов. Но в моем нынешнем состоянии я убеждаю себя, что после пары ибупрофена и долгой ванны я буду как новенькая.
Я никогда в жизни так не ошибалась.
Глава 10
Лидия
Виски сочится из моих пор.
Я пролежала в ванне дольше, чем обычно, но все, что я чувствую, это вчерашний плохой выбор на моей коже и волосах. Мой макияж выглядит неровным и толстым на моей болезненной коже, а подводка для глаз размазывается, а мои налитые кровью глаза слезятся каждый раз, когда я моргаю. Ибупрофен еще больше расстроил мой желудок и не помог справиться с головной болью.
К тому времени, когда я действительно думаю о переносе встречи, мой водитель уже ждет снаружи. Отменить обсессивно-компульсивное расстройство Гэри вообще было бы достаточно плохо, но отменить за час до запланированного времени было бы непростительно. Я бы потеряла его, и кто-то такой привередливый, как Гэри, позаботился бы о том, чтобы моя репутация пострадала. В отличие от большинства моих клиентов, Гэри не женат, у него нет детей, и он слишком стар, чтобы беспокоиться о том, узнает ли кто-нибудь, что он раз в месяц платит за секс с молодой женщиной. Он держит нашу договоренность в секрете, потому что это сделка, о которой договорились, чтобы нанять меня.
Я следую его ритуалам, а он затыкается.
Схватившись за край раковины в ванной, я опускаю голову на плечи и закрываю глаза от легкого головокружения, оставшегося после того, как оно покинуло меня.
— Ты можешь вытерпеть это в течение часа, Лидия, — говорю я себе, — Ты будешь дома, прежде чем вспомнишь об этом.
Глубоко вдохнув, я отталкиваюсь от раковины и направляюсь через переднюю дверь к машине. Надев на глаза самые большие солнцезащитные очки, которые у меня есть, я держу сумочку под мышкой и слежу за каждым шагом, который делаю от своей двери до темного Suburban. Мой водитель сегодня не смотрит на меня, как другие. Он обходит меня стороной, как будто чувствует мою болезнь и боится, что я заразна.
Я опускаю стекло, пока мы едем на другой конец города. Морской воздух освежает мое влажное лицо, а раннее послеполуденное солнце вводит в меня столь необходимый витамин Д. Он кажется ярче, чем обычно, усиливая пульсацию под глазами. Поездка по городу не так плоха, как я думала, пока мы не столкнулись с пробкой на полпути, и мой водитель сильно нажал на тормоза.
Мой желудок переворачивается, когда мы наклоняемся вперед и рывком останавливаемся, проезжая длину автомобиля за раз. Когда мой рот наполняется густой слюной, я подношу ко рту тыльную сторону ладони и продумываю маршрут побега на случай, если содержимое моего желудка снова вылезет из меня. Чтобы добраться до обочины, мне пришлось бы бежать по трехполосному шоссе. Может быть, машина переедет меня и положит конец этим страданиям.