Беглянка
Шрифт:
– Ну что ж, мы так и договаривались, – нахмурился Льюк, – работа временная. В конце срока мы оба объективно все оценим.
– В конце срока я надеюсь найти постоянную должность на другой базе отдыха или в отеле. – Джози широко улыбнулась. – Всегда легче найти работу, когда она у тебя уже есть. А потом, кто знает? Может, вы уговорите меня остаться.
Именно этого он и боялся. Три месяца – это, возможно, тот отрезок времени, после которого она рассчитывает сбежать, хотя пока этого и не осознает. А то, что он назвал должность временной, дает ему иллюзию, что он хозяин положения, не больше того.
– Нам
– Как скажете.
Почему она так охотно согласилась? Да еще и вздохнула с облегчением. Унизительно.
– Поверьте, – продолжала Джози, – я не поставлю под угрозу свою первую должность, после того как полгода искала работу. Я отдам все силы, чтобы получить хорошую характеристику, а потом – постоянное место.
– Я рад, что мы поняли друг друга.
– Я тоже. Хорошо, что мы объяснились.
– Да, хорошо.
Чрезвычайно, удивительно хорошо, думал Льюк, закрывая за собой дверь. Если это так, то почему же мне сейчас чрезвычайно, удивительно плохо?
Вытащив из принтера последний лист, Джози положила его в папку и поспешила из своего офиса на розыски кого-нибудь, кто мог бы подсказать, где обретается хозяин ранчо и гостиницы. Она знала, что бесполезно искать его поблизости; за ту неделю, что она работает менеджером, они виделись столько же раз, сколько можно насчитать зубов у курицы.
Да, они договорились иметь чисто деловые отношения, но Льюк перестарался. Одно дело – развлекаться вдвоем попусту, и совсем другое – откровенно избегать своего менеджера. Он – мое начальство, думала сейчас Джози, и мне иногда нужен его совет, без этого невозможно работать.
Джози увидела в главном холле Консуэлу; с костылем под мышкой экономка протирала тряпкой огромную каминную полку, над которой висел усеянный звездами стеганый ковер. Взглянув на него, Джози вспомнила разговор у костра. И несмотря на все клятвы, данные себе, воспоминание пробудило в ней целый букет чувств отнюдь не делового характера.
– Консуэла, – начала девушка, отмахнувшись от чувств, – вы не знаете, где сегодня можно найти Льюка? У меня к нему целый ворох вопросов, их необходимо обсудить.
– Он сказал, что будет заниматься бумагами, стало быть, сидит в своем кабинете.
– В кабинете своего дома?
– Ну да.
– Может, мне подождать, пока он придет сюда?
Консуэла криво усмехнулась:
– Судя по тому, как он часто здесь бывает, ты его прождешь до следующего лета.
Значит, не я одна заметила эту странность, мрачно подумала Джози.
– Когда возникает необходимость, служащие идут к нему домой, – сказала Консуэла. – Давно, когда еще не было гостиницы, все ходили туда решать дела, касающиеся ранчо. И Мануэль все время туда ходит, и прежние менеджеры ходили.
У меня есть планы, которые он должен одобрить, и вопросы, на которые только он может ответить, твердо сказала Джози сама себе. Я не допущу, чтобы из-за моих личных чувств страдала работа.
– Ну ладно, расскажите, как туда пройти.
Гостиницу от дома отделяла целая миля, но день был настолько хорош, что девушка решила идти пешком. Она шла через лес, по усыпанной
Да, многое другое изменилось тоже, подумала она; пару недель назад я совсем не верила в свои оценки и суждения, я выбрала не ту карьеру и чуть не вышла замуж за нелюбимого, да что там – просто незнакомого человека.
И еще одно событие произошло, самое главное: я познакомилась с Льюком О'Деллом.
От этой мысли она затрепетала, словно листок на дереве от сильного ветра. Джози ускорила шаг, думая о том, что Льюк засел у нее в голове с самого дня ее приезда. Однако с ночи, проведенной на лагерной стоянке, его образ стал другим, более объемным и, как ни странно, вызывающим в ней нечто похожее на нежность, а это совсем ни к чему.
Ну что ж, все понятно, анализировала Джози. Слушая его рассказ о матери, я узнала его изнутри – такое кого угодно тронуло бы за душу. Я не психолог, но не трудно понять, что он постоянно борется с чувством одиночества. Мать умерла, отец держался особняком, жена сбежала. Неудивительно, что он старается ни с кем не сближаться, ни на кого не тратить душевных сил. Может, просто боится впускать кого-то в свой внутренний мир.
Вот поэтому-то меня и растрогало то, как он раскрылся передо мной, заключила Джози. Впрочем, уж слишком я на этом зацикливаюсь. Может, и еще кому-нибудь повезло бы, в похожей обстановке: лунный свет, тет-а-тет, костер с его уютным теплом.
Но дело, собственно говоря, не в этом. Теперь он для меня работодатель, а деловые отношения не допускают подобных мыслей, тем более чувств, которые я к нему испытываю. У меня есть определенные обязанности, и я должна убедить босса, что это мне по плечу.
Не очень-то он горел желанием меня нанять. Предлагая работу, он перечислил все причины, по которым следует от нее отказаться. А когда я все же согласилась, вид у него был, прямо скажем, не такой уж счастливый.
Ясно, он нанял меня всего лишь для того, чтобы угодить Консуэле, но я ухватилась обеими руками. Работа на ранчо даст мне возможность получить характеристику, а потом – делать любую карьеру. А пока что – независимость и крышу над головой. Главное, она не даст оборваться контакту с Льюком, подсказал внутренний голос, но девушка решительно тряхнула головой, стараясь отделаться от подсказки.
Чувствуя внезапный прилив уверенности, Джози свернула в сторону и в конце длинной аллеи увидела солидного вида двухэтажное здание. Дом из побеленного кирпича в колониальном стиле украшали две крытые галереи, на первом и втором этажах.
Поднимаясь по ступеням широкого крыльца, Джози чувствовала душевный трепет. Она постучала старинным бронзовым молотком, и приоткрытая дверь тут же отворилась.
– Войдите, – крикнул Льюк откуда-то из глубины жилища.
Робко войдя в холл, Джози увидела полированный дощатый пол, изогнутую лестницу с хрустальной люстрой над ней, мебель в классическом стиле. Джози совсем иначе представляла себе этот хозяйский дом – что-то вроде гостиницы меньшего размера, и сейчас особняк потряс ее своей красотой и хорошим вкусом. Сжимая в руке папку, Джози прошла в центральную часть дома, заглядывая в полуоткрытые двери, пока не увидела Льюка. Он сидел за массивным письменным столом в комнате, напоминающей библиотеку, согнувшись над кипой бумаг.