Беглецы

Линдсей Джек

Переживая подобные мгновения и словно сливаясь со всем миром, невольно осознаешь, как дорого тебе все окружающее,. все те вещи, на которые ты и внимания не обращаешь, пока, охваченный страхом, не поймешь внезапно, что вот-вот потеряешь их. Синева неба казалась мальчикам нежной, как никогда. Ветерок был изумительно приятный, ласкающий, игривый. Даже самые обыкновенные утки с птичьего двора, предававшиеся блаженному ничегонеделанью в мокрой грязи, стали восхитительными созданиями, которых стоило созерцать часами. А воробьи, те

были просто старые друзья.

А где же враг?

Внезапно Марон схватил Бренна за руку. Из дыры над очагом сторожки управителя шел дым.

ГЛАВА VIII. СОЮЗНИК

Крепко держа в руках железные прутья, мальчики стали красться к сторожке. При ярком дневном свете они не боялись врага. Они даже были злы на него, потому что, по всей вероятности, он сейчас поглощал ту пищу, которую они разложили на полу в кухне управителя, – их пищу! При этой мысли они сразу ощутили острый голод; но, прежде чем позавтракать, им еще придется разделаться с неизвестным.

Они вползли в дверь сторожки и уловили в задней комнате шорох и движение. Подняв завесу, они ворвались туда с оружием наготове, ожидая неизбежной схватки.

Сперва они никого не увидели. Потом, изумленно осматриваясь по сторонам, заметили скорчившегося в углу седого плешивого старика.

– Это ты запер нас в подвале? – спросил Бренн.

Ему немного совестно было грозить оружием такому беспомощному существу, но он старался говорить сурово.

– Что ты такое говоришь? – дрожащим голосом пробормотал старик. – Ночью пришли какие-то разбойники. Я их не очень хорошо разглядел… Они там, в погребе.

– Ты один здесь остался? – спросил Марон.

– Да, – ответил старик все тем же слабак голосом, печально покачав головой. – Я не хотел сделать ничего дурного. Только не выпускайте этих головорезов из погреба.

– Да я же тебе говорю: это нас ты запер в подвале, – сказал Бренн. Ему стало совсем стыдно, и он спрятал железный прут за спину. – Но я понимаю, – ты хотел только защититься.

Старик смотрел на мальчиков своими выцветшими глазами, отказываясь верить, что перед ним те разбойники, которые напугали его ночью. Но мальчики, утратив всякий интерес к тому, что он думал и чего не думал, набросились на еду и принялись уплетать за обе щеки.

Видя, что они перестали им заниматься, старик встал, молча потянулся и пошел из комнаты.

– Не уходи, – с трудом выговорил Бренн: рот у него был полон хлеба с сыром.

– И не бойся нас, – добавил Марон, отрезая себе еще ломоть грудинки, – Мы такие же рабы, как и ты.

– Я вас не боюсь, – ответил старик. – Вы не похожи . на тех здоровенных головорезов, которые пробрались . сюда ночью.

Он помолчал, а потом вспомнил, что Марон упомянул про рабов.

– Рабы уже не те, что были. Они превратились в головорезов. Наступает конец света.

– Что здесь произошло? –

спросил Бренн. Ему и любопытно было, и хотелось задобрить старика.

– Они восстали и разгромили виллу. – Старик опять медленно покачал головой. – За всю свою жизнь я не видел такого разорения. Даже после страшного урагана в тот год, когда развелось великое множество злющих ос. Я им сказал, что для них это кончится плохо, но они только засмеялись в ответ. Потом они хотели, чтобы я с ними бежал. А я побоялся, я ведь старый и больной. И они убили господина. – Он подозрительно взглянул на. мальчиков. – А вы кто такие? Что вам нужно?

– Нас послали на юг с донесением, – ответил Бренн, но не добавил, что донесение-то было от них самих и предназначалось вождю восставших рабов.

– Не знаю я, что делать с виллой, – печально жаловался старик, забывая свой страх от удовольствия, что есть с кем поговорить. – Как бы я ни старался, мне ее не привести в порядок. У меня и так несколько дней ушло на то, чтобы похоронить господина. Но похороны-то были не настоящие. – Он умоляюще взглянул на мальчиков. – Не знаю, откуда вы проведали, что у меня в погребе заперты разбойники, но обещайте, что вы их не выпустите.

– Ладно, – ответил Бренн, считая за лучшее не раздражать старика. – Как тебя зовут?

– Луципор, – ответил старик. После каждой произнесенной им фразы он покачивал головой, – Мир не тот, что был раньше. Зовут меня Луципор. Как мне, старику, справиться со всем этим беспорядком? Все это время я провозился с погребением, Все-таки надо же было его похоронить. Правда, за еду он заставлял целый день работать, а отдых давал только ночью, но ведь это повсюду так. Он сказал мне, что записал мое имя в завещании, чтобы меня освободили после его смерти, а теперь я уж никогда не буду на свободе.

– Но раз он тебя освободил в завещании, – значит, теперь ты свободный, – убеждал старика Бренн.

– Не говори так, – упрямо возразил Луципор. – Он не своей смертью умер. Убили его. Ты что, разницы не понимаешь?

– Я понимаю только одно, – вмешался Марон, доедая маслины: – если тебя здесь застанут, так обязательно казнят.

– Да ведь я ничего не сделал, – захныкал Луципор.

– Закон знаешь? Все рабы в доме, где убили господина, подлежат казни. Для того и придумано это, чтобы мы друг за другом следили.

Луципор старался уразуметь то, что ему втолковывали. По его щекам струились слезы.

– А я всегда надеялся дожить свои дни в семье брата, в Фуриях. Он гораздо моложе меня и хорошо смыслит в делах. Он столько денег накопил, что смог выкупить себя пять лет тому назад и открыть пекарню. Теперь никогда уж мне его не увидеть.

Старик с тревогой посмотрел на мальчиков.

– Вы очень торопитесь? Может, останетесь и поможете мне убрать виллу? Нельзя же, чтоб так все и осталось, когда приедет его наследник!