Беглецы
Шрифт:
С тропинки сбросили что-то тяжелое. Чуть не задев Гиласа, оно упало на терновое дерево и застряло в ветвях на расстоянии вытянутой руки. Разглядев, что это, Гилас еле сдержал рвотный позыв. Это был мальчик, но теперь, залитый черной кровью, с вывалившимися синими внутренностями, напоминавшими гнездо червей, он едва походил на человека.
Гилас знал его. Мальчика звали Скирос. Они не дружили, просто оба пасли коз. На несколько лет старше, беспощаден в драке. Гилас ощущал, как разгневанный дух рвется на свободу. Если он заметит мальчика, если проскользнет ему в глотку…
– Все, никого не осталось, –
– А девчонка?
У беглеца замерло сердце.
– Не стоит из-за нее беспокоиться. Подумаешь, какая-то…
– А второй мальчишка? Тот, что убежал?
– Я его подстрелил. Далеко не уйдет.
– Значит, разделались не со всеми, – холодно заметил главарь. – Мальчишка еще жив.
– Нет.
В голосе звучал страх.
Раздался хруст камешков: воины пошли дальше. Гилас молился: только бы больше не задерживались. На повороте вожак остановился. Поставил ногу на камень. Перегнулся через край, еще раз оглядывая ущелье.
Он больше напоминал Гиласу некое темно-красное чудовище. Ножные латы защищают мощные голени, короткая черная юбка из сыромятной кожи выглядывает из-под панциря. Нагрудник из чеканной бронзы, массивные наплечники… Лица нет: между металлическим нашейником, закрывающим нос и рот, и шлемом, покрытым черными пластинами, выточенными из кабаньих клыков, виднеется лишь узкая щель для глаз. Боковые щитки из металла закрывают щеки, сверху возвышается гребень из черного конского волоса. Только толстые косы, змеями сползающие по плечам, выдают в вожаке человеческое существо. Воины заплетают их туго, чтобы защищали от удара клинка.
Гилас понимал: нельзя, чтобы главарь почувствовал его взгляд. Но, зная, что невидимые глаза осматривают все вокруг, ищут его, Гилас не мог не глядеть на щель, за которой они скрывались.
Вот бронзовый человек повернул голову, окинул взглядом реку. «Сделай что-нибудь! – велел себе Гилас. – Отвлеки его, а то сейчас оглянется и увидит тебя…» Стараясь удержаться на карнизе, Гилас осторожно разжал руку, цеплявшуюся за молодое деревце, и потянулся к телу Скироса. Толкнул труп. Тот дернулся, будто не желал, чтобы его трогали. А вожак между тем скользил глазами совсем рядом с беглецом. Вытянувшись в струну, Гилас толкнул еще раз. Скирос упал и, подскакивая, покатился по склону.
– Глядите, – рассмеялся один, – удирает!
Остальные захохотали. Не смеялся только главарь. Проводив взглядом тело, отошел от края.
Пот заливал Гиласу глаза. Звуки шагов удалялись. Тут мальчик заметил, что молодое деревце вот-вот сорвется под его тяжестью. Хотел ухватить древесный корень, но промахнулся.
2
Гилас то летел вниз, то скатывался по склону, наконец его выбросило на берег реки. Сверху градом посыпались камешки – но уж лучше они, чем стрелы. Приземлившись, Гилас угодил лицом прямо в куст колючего дрока, но даже не дернулся. Он помнил, что охотники прежде всего реагируют на движение. Похоже, Гилас отделался синяками и царапинами. Кости целы, амулет на месте.
Над головой жужжат мухи, спину жжет Солнце. Гилас отважился поднять голову
– Прости, Скирос, – вполголоса произнес Гилас. – Закон выживания. Не помогай тем, кто не поможет в ответ.
Над рекой нависают кроны ив и каштанов. Наконец-то есть где укрыться. Доковыляв до мелководья, Гилас рухнул на колени и стал жадно пить. Побрызгал на себя водой, морщась, когда холодные капли попадали на разгоряченную, расцарапанную кожу. Мельком глянул на свое изломанное отражение. Узкие глаза, губы сжаты в тонкую нитку, свисающие длинные волосы.
Влага придала сил. В первый раз после нападения у Гиласа появилось время подумать. Нужно раздобыть еду, одежду и нож. Но главное – добраться до деревни. Исси сообразит, что там безопасней всего. Наверное, сестра уже дома. «Не наверное, а точно», – сурово поправил себя Гилас.
По ущелью разнесся клекот стервятников. Скирос скрылся под шевелящимся клубком из лысых шей и запыленных крыльев. Только бы дух пастуха не увязался за Гиласом! Поспешно сорвав пригоршню листьев черемши, мальчик разбросал их по берегу. Пищей духам служат запахи съестного – чем сильнее, тем сытнее.
Гилас побежал берегом реки. Он чувствовал, что деревья и камни наблюдают за ним. Вдруг выдадут? Гилас вырос в этих горах, изучил все секретные тропы и повадки зверей: вот так кричит ястреб, а это раскатистое львиное «р-р-ра». Помнил, от каких иссохших русел надо держаться подальше, потому что в них водятся Злобные.
Но теперь все перевернулось с ног на голову.
Главарь сказал – «разделались не со всеми». Знает, что Гилас жив. Понять бы, что он имел в виду. С кем – «не со всеми»? Вдруг Гиласа осенило: а ведь Скирос не просто пастух. Он еще и Чужак. И Гилас Чужак. Исси тоже. Все трое родились не в деревне. Староста Нелеос подобрал их, совсем маленьких, на Горе и приставил к делу. Летом дети пасли коз в горах, зимой ухаживали за стадом в долине.
Но чем воинам помешали Чужаки? Непонятно. До Чужаков никому нет дела, они низшие из низших.
Между тем Солнце клонилось к закату, тени на стенах ущелья все удлинялись. Вдалеке нервно лаяла собака. Как будто Гиласу без того тревог мало!
Мальчик остановился под деревом, возле жертвенного треножника из глины – на него возлагают подношения для бога Горы. Столешницу покрывала заплесневелая заячья шкура; Гилас схватил ее и обвязал вокруг бедер. На него пристально глядела ящерица. Гилас пробормотал извинения: вдруг это дух в животном обличье?
Наготу беглец прикрыл, пора решить другую проблему: от голода кружится голова. В начале лета инжир искать рано, зато на бегу Гилас сорвал несколько погрызенных мышами ягод земляники. Заметил терновый куст – кладовую сорокопута. Птица насадила на колючки трех сверчков и воробья. Мальчик мимоходом извинился перед сорокопутом, сунул всю добычу в рот и с жадностью съел, выплевывая птичьи перья и куски панциря сверчка.