Беглец
Шрифт:
— Только бублик и ничего больше, — твердо сказал я.
Разочарованно вздохнув, булочник вручил мне свежий бублик, аккуратно упакованный в бумажный пакет, и я едва сдержался, чтобы не вцепиться в него зубами. Расплатился с хозяином и на секунду зажмурился, прежде чем толкнуть дверь. Представил себе крыльцо Старого Театра и Солнечную площадь перед ним, а затем шагнул вперед.
На крыльце театра скучал мой старый знакомый швейцар. Казалось, его мундир полинял под осенними
Когда я вышел из здания театра, он бдительно встрепенулся.
— Вы кто такой, господин хороший? Как прошли мимо меня?
— На репетицию, — сухо ответил я, не желая с ним пререкаться.
Но тут швейцар меня узнал, и его морщинистое лицо просияло радостью.
— Да это же господин Тайновидец! Простите, я вас не сразу признал?
— Как ваши театральные успехи? — спросил я, доставая из кармана рубль.
— Господин Кастеллано меня повысил, — похвастался швейцар, — дал роль со словами.
— Поздравляю, — уважительно кивнул я. — И кого же вы играете?
— Дворника! — гордо ответил швейцар. — На сцену выбегают мальчишки, а я кричу им: «Пошли прочь!»
— Достойная роль, — согласился я и протянул ему рубль.
Швейцар бережно принял монету.
— Благодарю вас, ваше сиятельство.
Неподалеку от входа в театр слонялся уличный мальчишка в большом, не по размеру, пиджаке. Мальчишке разглядывал афиши, старательно изображая из себя завзятого театрала.
Когда он увидел в руках швейцара монету, его глаза лукаво блеснули.
— Дядя, а мне дашь полтинник? — звонким голосом спросил он.
Голос показался мне знакомым, и я укоризненно покачал головой.
— Госпожа Муромцева, если вы не перестанете так развлекаться, полиция арестует вас за бродяжничество.
— Местные городовые меня хорошо знают, — звонко расхохоталась Муромцева. — А я здесь поджидаю вас и Елизавету Фёдоровну.
Актриса достала из кармана пиджака крохотный пузырёк и залпом проглотила его содержимое. Конопатое мальчишеское лицо дрогнуло и расплылось на секунду, а затем превратилось в настоящее лицо актрисы.
— Так-то лучше, — одобрительно кивнул я.
Тут дверь театра снова открылась, и на крыльцо выскользнула Лиза.
— А вы, дамочка, откуда? — изумился швейцар.
— Дамочка со мной, — успокоил я его, — и мы уже опаздываем. Хорошей службы.
В фойе старого театра нас встретил сам режиссер господин Марио Кастеллано. Его курчавые волосы, тронутые сединой, были в беспорядке, рубаха расстегнута на груди.
— Зачем вы едите бублики? — трагическим тоном воскликнул он. — От них портится голос.
— Так ничего другого не предлагают, — улыбнулся я.
Кастеллано театральным жестом привожу палец к губам.
— Ни слова
Он повел нас длинным коридором, по пути восклицая:
— Я лично займусь постановкой, ваше сиятельство. Это будет шедевр. Поверьте, вся столица будет говорить об этой премьере!
Он взмахнул руками и чуть не сбил с ног Муромцеву. Я вежливо посторонился и мельком покосился в окно.
Швейцар как раз заворачивал за угол, направляясь в трактир. Этот человек не изменял себе, я одобрительно кивнул. Должно же быть в мире хоть какое-то постоянство.
Размышления о швейцаре навели меня на мысль о деньгах. Неплохо было бы узнать, в какую сумму мне обойдется аренда Старого Театра. Насколько я мог судить, господин Кастеллано любил устраивать представления с королевским размахом, но я надеялся, что у меня хватит денег.
— Может быть, сразу обсудим денежный вопрос? — обратился я к режиссеру.
Екатерина Муромцева сдавленно хихикнула, а лицо Кастеллано мгновенно сделалось скучным.
— Прошу вас, Александр Васильевич, давайте поговорим об этом после репетиции. Рассуждения о деньгах лишают меня вдохновения.
Я слышал, что артисты бывают очень чувствительны, и потому не стал спорить.
— Как скажете, господин Кастеллано.
Вслед за режиссером мы вошли в зрительный зал. К моему удивлению, там собралась вся труппа.
— Взгляните, какие изумительные декорации! — воскликнул Кастеллано. — Публика будет потрясена. Оформление сцены обошлось мне в неприличную сумму. Ах, чёрт! Я же не хотел говорить о деньгах! Ну, зачем вы мне напомнили, Александр Васильевич? Прошу вас, на сцену! За мной!
Кастеллано легко взлетел по ступенькам и галантно подал руку Лизе.
— Прошу вас, госпожа Молчанова! Я познакомлю вас с художниками. Они создали все это великолепие.
Господин Кастеллано не успокоился, пока не представил нам всех работников театра, включая гримеров и рабочих сцены.
— А для чего в зале актёры? — спросил я.
— У нас будет настоящая репетиция, — всплеснул руками Кастеллано. — Все артисты уже отрепетировали свои роли, мы ждём только вас. А после спектакля я угощу вас роскошным ужином.
Услышав про ужин, я приободрился и решительно кивнул:
— Тогда давайте начинать.
Пьеса называлась «Кровавый граф», и ее содержание полностью отвечало названию. Лиза решила представить зрителям историю нашего знакомства, и мне это показалось логичным.
Графа Мясоедова играл актер устрашающего вида, с чёрной как сажа бородой.
Он говорил густым басом, будто дул в трубу, и выглядел очень зловеще.
— Он как будто создан для роли злодея, — удивился я.