Беглец
Шрифт:
Я сбегал обратно в дом и взял свои мечи. Вернее, это были мечи мастера, но они давно обосновались за моей спиной, так что я считал их уже своими. Выйдя во двор, я извлек клинки и прокрутил в кистях пару раз, чувствуя слабое, но неприятное сопротивление организма давно уже заученным движениям. Непорядок, решил я и стал упражняться, вспоминая все разминочные упражнения, которым меня научил мастер. Они позволяли не только разогнать по телу застоявшуюся кровь, но и почувствовать каждую его клеточку, каждый нерв. Клинки скоро снова стали ощущаться продолжением моих рук, они издавали легкий свист, разрезая воздух. Лезвия мечей были длинные и узкие, слегка изгибающиеся и очень напоминавшие японские катаны. Они блестели в полутьме,
Когда же я остановился, тяжело дыша, то увидел, что проснувшийся хозяин с великим почтением смотрит на меня с порога, а вокруг забора стоят местные жители и негромко с восхищением комментируют мою разминку. Чертыхнувшись, я вложил мечи в ножны и пошел в дом, недоумевая, как же я прошляпил их появление. В доме меня уже поджидал обильный завтрак, который улыбающаяся жена попросила меня откушать. Я глянул в окно и отметил, что на дворе уже было совсем светло, солнце уже встало. Мда, долго же я танцевал, пролетело не меньше двух часов.
Быстренько покидав в себя под добродушными взглядами хозяев лишь несколько тарелок каши, я поднялся и заявил, что на полный желудок не люблю путешествовать. Иским только кивнул и вышел из дома, а я принялся одеваться. Накинул жилетку, куртку, повесив за спину клинки и чехол с луком, я пожелал доброго здоровья хозяйке и её детям, напоследок внимательно оглядел Лину, на лицо которой уже вернулся здоровый румянец, а потом подхватил сумки и вышел во двор. Там Иским запрягал лошадь в телегу.
— Что, опять к брату поедешь? — спросил я его.
— Да нет, тебя до столицы провожу! — невозмутимо отвечал он.
У меня просто отвисла челюсть. Он собирается везти меня в столицу! Заманчиво, но я как представил, что придется неизвестно сколько трястись по ухабам, отбивая все, что можно и что нельзя, и мне сразу стало дурно. С жаром я принялся его убеждать, что в столицу я не тороплюсь, времени у меня много и поэтому нет особой нужды меня подвозить. На что староста с не меньшим жаром упирался, говоря, что они теперь должны мне за лечение дочери, а значит должны хоть чем-то отплатить. Тут мне стало немного стыдно, ведь я даже забыл с ними рассчитаться за обед и ночлег. Совсем вылетело из головы.
Короче, после долгих уговоров, поняв, что миром дело не решить, я резко сказал:
— Молчать!... Я! Иду! Пешком!
Затем достал серебряную монету из кошелька и вручил старосте со словами:
— За еду и ночлег.
— Но...
Я резко оборвал его:
— Никаких возражений! Или ты считаешь, что королевский лекарь настолько бедствует, что не в состоянии прокормить себя?
Иским пристыжено замолчал, а потом робко предложил проводить меня хоть до конца деревни, но что я согласился, ведь из двух зол... Но я и не знал тогда, что сопровождать меня вместе со старостой намылилась буквально вся деревня! За нами увязалась такая толпа народа, что заполнила всю ширину улицы. Но это полбеды. Проблемой было то, что периодически то один человек, то другой нагоняли нас со старостой и почтительно задавали мне какой-нибудь вопрос. То они хотели знать, где я так научился клинками махать, то как выглядят эльфы, то много ли я знаю о короле... Я сначала отвечал, потом отшучивался, потом меня все в конец достало, а деревня, похоже, была бесконечной!
Когда я уже, отчаявшись, серьезно рассказывал одной девушке, как быстро похудеть ("да просто не жрать ничего!"), то увидел впереди спасительный проем ворот и ускорил шаг. Иским, как и обещал, проводил только до конца деревни и остановился в воротах, а затем опять принялся многословно благодарить. На что я коротко ответил:
—
— А может все-таки проводить вас? Ведь в лесу можно всяких хищников встретить, — он понизил голос. — Тут даже кэльвы встречаются, от них вообще никакого спасения нет!
Остальные, стоявшие чуть сзади, подтверждающе загомонили:
— Да, кэльвы — это страшное дело!...
— Кэльвы? — недоуменно оглянулся я. — Да встречал я этих кэльвов!
Все потрясенно притихли, а один голос в толпе спросил полушепотом:
— А как вы убежали от них?
Я улыбнулся и ответил:
— А я и не бегал! Они ведь такие симпатичные пушистики! Когда гладишь их, мурлычут, будто домашние кошки, — мечтательно рассказывал я. — И вообще, чего вы их боитесь? Просто они нападают на людей только когда голодные, а если к ним обратиться мысленно и сказать, что ты их друг и не причинишь им боль, накормить — тогда и они с тобой подружатся. Но сейчас, думаю, они совсем перестанут выходить к вам. Раньше ведь разбойники в лесу всю дичь выводили да распугивали, а теперь там тихо будет. Так что вы в лес к кэльвам не лезьте, и они вас трогать не будут! — закончил я свою речь.
— А разбойники? — произнес кто-то.
— А нет больше разбойников. Умерли все позапрошлой ночью!
— Как?... — сдавленно прошептали из толпы.
— Молча! Ну, разве что кое-кто крикнуть успел.
Люди в толпе стали внезапно очень похожими друг на друга, вероятнее всего широко раскрытыми глазами. Я даже и не знал раньше, что глаза могут так увеличиваться и думал, что выражение "полезли на лоб" — это преувеличение. Но сейчас я понял, что этого выражения здесь будет явно маловато!
— Ну что вы на меня так уставились? — удивленно спросил я. — Встретились мы с ними позавчера, поговорили. Такими неприятными людьми оказались — грязные, вонючие, некультурные. Хотели у меня все вещи отобрать, а самого прирезать в кустах. Я с ними не согласился, а потом они все умерли, вот и весь сказ.
Посмотрев на их лица еще раз и запечатлев себе в памяти картинку "Шок, это по-нашему!", я кивнул им на прощание и, развернувшись, зашагал по дороге, чувствуя, что они еще долго стояли и молча смотрели мне вслед. Ну что ж, теперь хоть будут знать, что с кэльвами можно договориться, а это в будущем поможет избежать ненужных жертв. Если эти пушистики широко распространены в округе, то возможно у людей с ними получится наладить контакт, в отличие от эльфов. Нет, домашними кошками они вряд ли станут, но хотя бы на людей нападать не будут. И вообще, чего я об этом думаю? Как будто меня всерьез заботит сохранение жизней людей из этих деревень? В общем, я им подсказку дал, пусть дальше сами разбираются.
Я шагал вперед, вдыхая чистый и свежий воздух, радуясь зелени вокруг. Все-таки здесь приятно жить! Даже уже и не хочется возвращаться домой, в свой техногенный мир, наполненный вонью, шумом и толкотней. Если бы еще эти долбанные эльфы не действовали мне на нервы постоянной угрозой! Пользуясь предоставленной возможностью спокойно поразмыслить над ситуацией, я стал подводить итоги.
Итак, ночь прошла просто замечательно, наелся я вчера до отвала, так что голод мне пока не грозит, ведь эльфийские припасы все еще в мешке, а значит, даже не охотясь, можно легко протянуть до Зингарда. Ведь до него всего два дня пути, это если на телеге. А моим шагом... ну, пусть будет три. Нормально! Дотопать можно спокойно, причем даже сильно и не спешить, ведь эльфы при всем желании не смогут меня догнать так скоро. А в городе мне на их погоню будет начхать, да и вряд ли они открыто будут за мной охотиться на человеческих землях... Хотя нет, открыто охотиться они и не будут, ведь чего им стоит просто стрелу пустить из засады? В общем, я решил, что в Зингарде мне долго задерживаться никак нельзя.