Беглец
Шрифт:
Однако вскоре чувство голода все же победило разум, и я решил остаться. Заодно и посмотреть на местную бабку Ёжку, что обещала вечером зайти, интересно же, что из себя представляет местный доктор. Придя к такому выводу, я дождался возвращения хозяина и его жены, которая стала сноровисто выставлять на стол различные тарелки, чугунки и плошки. Вскоре комната наполнилась ароматами, от которых мой желудок просто взбесился, выводя сочные рулады. Хозяин снова улыбнулся и предложил отведать угощение. Я долго себя упрашивать не заставил и принялся с жаром уплетать все те блюда, которые выдумала богатая фантазия жены Искима. На это время я просто отключился, а пришел в себя только
— Нету больше ничего! Нету! Ох, ну и горазд же ты есть, как я погляжу. Недаром ведь меня спрашивал, не объешь ли... Знаешь, сейчас я уже и сомневаться в этом стал, ты же ведь еще завтракать у нас будешь? — с надеждой на обратное спросил он.
— Разумеется! — не стал разочаровывать его я.
Хозяин сокрушаясь, покачал головой. В дверном проеме стояла его жена и также с удивлением на меня смотрела. Я решил развеять их страхи:
— Не бойтесь, людьми я стараюсь не питаться. У меня от них желудок по утрам крутит!
Челюсти хозяев плавно переместились вниз. Я полюбовался немного на эту дивную картину и поспешил сказать, что пошутил. Хозяин опять покачал головой, а жена стала убирать со стола. Тем временем со двора донесся крик сына Искима:
— Бабушка Яжина пришла!
Хозяйка от неожиданности уронила пустой чугунок, только чудом его не разбив, и засуетилась. Иским тоже заметно заволновался и вышел во двор, встречать дорогую гостью. Я же остался на лавке и уже приготовился увидеть ведьму, которая исполняла тут роль целительницы, но был жестоко разочарован. Вместо бабы Яги на пороге появилась довольно благообразная старушенция, не имевшая при себе ни черного кота, ни змей или других атрибутов зловредной колдуньи. Вместо этого на боку у неё была сумка, из которой явственно доносился запах сушеных трав. Прямо участковый врач на вызове, только белого халата и стетоскопа на шее не хватает, подумал я.
Оглядев меня внимательным взглядом, старушка спросила у хозяина:
— Где девочка?
Тот повел её в другую комнату. Внезапно как будто кто-то толкнул меня, настолько быстро в мою голову пришла идея глянуть на процесс исцеления. В дальнейшем мне это может и пригодиться, подумал я. Ведь со своими эльфийскими знаниями о местных травках я вполне могу сойти за лекаря, так что, вполне возможно, в будущем мне придется этим заняться. А что? Программисты тут явно не в почете, а вот лекари — наоборот. Открою свой бизнес в каком-нибудь крупном городе, буду лимэль варить и деньги лопатой грести. Так что нужно посмотреть на то, какими знаниями обладают местные, чтобы подумать, стоит ли вообще на это ориентироваться. Все эти мысли промелькнули у меня в голове буквально за секунду, а потом я вскочил и спросил, привлекая к себе внимание:
— А можно мне посмотреть на лечение?
Яжина уже на пороге комнаты обернулась и еще раз смерила меня оценивающим взглядом.
— А ты лекарь?
В ее голосе мне послышалось напряжение, которое я истолковал, как недовольство тем, что я буду пытаться выведать ее секреты.
— Нет, что вы, просто я всегда мечтал глянуть на мастерство настоящей целительницы, — ответил я, чтобы рассеять подозрения.
— Хорошо, иди со мной, — после небольшого раздумья сказала бабка и скрылась в комнате.
Я прошел следом. Второе помещение в доме было немного меньше, видимо так казалось из-за того, что немалую его часть занимала огромная печь, выложенная
— У девочки лихоманка, вряд ли я здесь могу чем-нибудь помочь!
Мать тут же разрыдалась, отец побледнел и принялся уговаривать бабку сделать хоть что-нибудь. Та, бросив на меня быстрый взгляд, развязала свою сумку, достала пучок каких-то трав и передала хозяину со словами:
— Вот возьми, эти травы нужно сварить на медленном огне. Давайте девочке пить отвар, но вряд ли мое лечение поможет. Оно может лишь только продлить страдания.
Яжина развернулась и вышла из комнаты. Я недоумевал, и это здесь называется лечением? Тогда проще сразу было ударить ножом в сердце — типа помогла, избавила от страданий! Если тут все лекари такие, то мне можно будет совсем не опасаться конкуренции. Глянув на девочку, я понял, что та лежит, совсем не шевелясь, вероятно от жара уже потеряла сознание. А ее еще и одеялами укутали, вот идиоты! Я хотел было подойти и размотать куколку, в которую превратили девочку, но её обнимала рыдающая мать, и я не придумал ничего лучше, чем выйти из комнаты. А там увидел премерзкую картину — бабка Ёжка всерьез требовала с хозяина деньги за лечение. Тот уже достал и развязывал кошелек!
Не знаю, что произошло со мной, но я вновь почувствовал дикую ярость, как тогда на эльфийской улице. Молча подойдя к бабульке, я взял её за плечи и развернул, а затем вытолкнул на улицу через дверной проем. Та перелетела через порог и рухнула на землю. Судорожно сжимая в руке свою сумку с травками и пытаясь подняться, она с ужасом смотрела на меня. Я понял, что мой поступок, мягко говоря, был странным, поэтому решил продолжать, что бы ни случилось. Никакой жалости к этой бабке я не испытывал. Только злость за то, что она оказалась банальной шалратанкой.
Если рассуждать логически, не может же быть такого, чтобы в этом мире только эльфы знали о действиях лекарственных трав. А деревенские знахарки вообще должны быть докторами широкого профиля — и зуб могли вырвать, и вывих вправить, и рану обеззаразить, и от этой "лихоманки" избавить. Так что эта бабулька к знахарству или целительству никакого отношения не имела. Надо же, оглядывать больную и едва удерживаться от гримасы отвращения! Но самое главное — раздавать лекарственные травы пучками! Вот это было бы смешно, если бы не было так грустно. Это же не петрушка с укропом! Да и десяток различных трав варить вместе было бы чистым безумством, ведь действие этого коктейля будет каким угодно, только не целебным.
Не обращая внимания на удивленный взгляд Искима, я вышел следом и подошел к валявшейся на земле Ёжке. Она уже раскрывала рот, чтобы излить на меня проклятия, но я рывком поднял её и заглянул прямо в глаза, своим разумом неосознанно ломая всякое её сопротивление. Глядя на обманщицу, я внезапно ощутил ее чувства, в которых преобладал страх. И это был не страх передо мной, это была боязнь разоблачения, позора. Мне стало настолько противно, что я отпустил её и ледяным голосом сказал:
— Шарлатанка! Не смей больше обманывать людей! Не смей позорить честную профессию лекаря! Не смей делать то, в чем ни хрена не смыслишь, дрянь!