Беглец
Шрифт:
Мат Алоны наконец иссяк и я дружелюбно обратился к ней с мерзкой ухмылкой:
— Проснулась, красавица? Тогда поднимайся, одевайся в дорожное, а я пока еды добуду! — проинструктировал я её и, прихватив из сумки свои пустые фляжки, вышел в коридор.
Работники этого отеля славно поработали, следов крови видно не было. Я спустился вниз и отправился на кухню, найдя её по запаху. Объяснив заспанному повару, чего я хочу, я получил маленькую сумку, наполненную хлебом, сыром, жареным мясом и другими вкусностями, а взамен отдал всего шесть медяков. Также я не забыл наполнить чистой водой свои фляги, чтобы не искать родники на привалах. Вернувшись
— Да что это такое? — пробормотал я вторично плеснув на неё водой.
Раздался знакомый визг, предваряющий отборный мат, но я быстренько утихомирил её, сказав, что если через пять минут её не будет внизу, то я поеду один. Оставив сумку с продуктами и велев принцессе захватить её вместе с чересседельной, я подхватил своё оружие и сумки и спустился в конюшню. Там я сперва откопал трофеи из сена, а затем нашёл в стойлах наших лошадей, оседлал (как хорошо, что мы избавились от кареты!), вывел во двор и стал их там навьючивать. Мои трофеи все в сумки не влезли, пришлось оставить три колчана со стрелами и арбалет. Остальное я навесил на свою лошадку, заставив её сонно покачнуться, а потом стал ждать Алону.
Она спустилась через десять минут, одетая в обновки, купленные вечером. Может быть я непроходимый дурак, но все вещи довольно прилично сочеталось. Я уставился на неё, а она в ответ на мой хмурый взгляд только показала мне язычок.
— Вот уехал бы, что бы тогда делала? — спросил я.
— А ты бы и не уехал! — парировала она. — Продукты же у меня остались!
Не найдя ничего, чтобы возразить на этот железный довод, я вручил гномке арбалет со стрелами, велев так приспособить к седлу, чтобы можно было быстро достать, а сам занялся упаковыванием её сумки. Запасливая Алона захватила-таки своё платье, занявшее добрую половину одной сумки. Я запихнул туда колчаны, положил плащ, который также решил оставить, а с другой стороны положил продукты. Потом немного подумал, глядя на хмурую принцессу, с явным неудовольствием оглядывающую свой наряд и решил слегка поднять её настроение. Я вновь порылся в своей сумке, достал один из красиво вышитых эльфийских поясов и нацепил на него тот клинок, что я не хотел продавать — с белой резной рукоятью. Подойдя к Алоне, я молча обмотал этот пояс вокруг её талии и застегнул, подогнав по размеру. Её восхищённый взгляд, которым она рассматривала вышивку на поясе, а затем и удивлённый вздох, когда она достала клинок, доставили мне больше удовольствия, чем простое «спасибо».
Развернувшись, я присел на землю и принялся по новой упаковывать сумки, а потом почувствовал, что Алона подошла ко мне сзади и обняла за шею, шепнув на ухо:
— Спасибо, Алекс. Это мой самый лучший подарок!
— Носи на здоровье! — откликнулся я и улыбнулся. Оказывается, дарить тоже бывает весьма приятно.
Закинув сумки на лошадей, я велел играющейся с клинком принцессе залезать и повёл лошадей следом за собой, взявшись за уздечки. Проводил меня голос со второго этажа:
— До встречи, Алекс!
— Удачи, Ваз! — крикнул я в ответ и вышел с лошадьми за ворота.
— Кто это был? — спросила весёлая Алона, когда мы отъехали от постоялого двора.
— Это был твой ненаглядный Квазилендик, который сейчас направляется к Алисе в Гномьи горы.
— Да?! А что ж ты мне не сказал? — воскликнула она, пытаясь развернуть лошадь, но я держал крепко.
— А потому что тогда мы бы выехали не раньше, чем ты заговорила его до смерти. А Алисе он ещё живой нужен,
— А…
— Потом наговоритесь! — отрезал я, подводя лошадей к таможенному посту, который только-только начинал открываться.
Двое стражников снимали тяжеленный засов со створок, распахивали их навстречу въезжающими, которых уже столпилась большая очередь. Солнце уже встало, но из города никто выезжать не спешил, так что мы махнули на прощание стражникам и беспрепятственно покинули славный город Зингард.
Глава 20
Снова в дороге
Прошагав немного, ведя лошадей, я всё же уговорил себя, что дальше оттягивать некуда и со вздохом подошёл сбоку к своей конячке. Алона, с которой слетел всякий сон, удивлённо смотрела, как я, вставив одну ногу в стремя, подпрыгивал на второй, пытаясь забросить вторую через спину лошади. Через полминуты я понял, что что-то здесь не то, подумал и сменил ногу. Принцесса засмеялась.
— И нечего ржать! — прошипел я в ответ. — Я целую ночь занимался всякой ерундой, пока некто безмятежно дрых! Так что могу себе позволить.
Второй подход был более результативным. Подпрыгнув, я подтянулся за седло, затем лёг на живот и аккуратно перенёс ногу через седло. Гордо выпрямившись, я понял, что самое сложное позади.
— А теперь ты мне расскажешь, как управлять этой штукой, — сказал я смеющейся Алоне, кивнув на лошадь.
Та даже хихикать перестала.
— Алекс, ты совсем не умеешь ездить на лошади? — недоуменно спросила она.
Мне было понятным её изумление. Это как если у нас кто-нибудь признаётся тебе, что не может кататься на велосипеде. Вроде бы и понять можно, а всё равно очень странно. Поэтому я только вздохнул и ответил:
— Не было у меня возможности научиться, поэтому быстро прочитай мне краткий курс молодого наездника.
Принцесса ещё раз хихикнула и принялась объяснять, как держать спину, как дёргать за уздечку на морде лошади, заставляя её поворачивать, как пришпоривать… Я был не тупее бревна, поэтому разобрался быстро. Не высшая математика! Вскоре мы уже ехали неспешной рысью, удаляясь от городских стен по дороге, которая уводила нас дальше на север. Нужно будет потом определиться с маршрутом, когда будем устраивать привал, подумал я. Первым делом нужно будет глянуть, где находится Денаден, где я планировал пообщаться с ювелиром и прикупить у него так необходимый мне сафрус. Проверив свой резерв, я обнаружил, что он уже заполнился. Быстро, однако. А сливать бестолку энергию жалко, да и небезопасно — без кокона против вражеских лучников, если попадутся такие по дороге, я долго не продержусь.
Мы всё ехали и ехали, а я вдруг заметил, что что-то явно не так. Моя задница ещё в начале путешествия легко пружинящая на седле стала немилосердно ныть, требовать прекратить скачку и слезть с этого пыточного орудия — лошади. Интересно, почему так? Вроде бы я всё делал, как рассказала Алона — и на стременах привставал и ноги в коленях сильно на напрягал, но пятая точка медленно и верно превращалась в один большой синяк! Взглянув на Алону, я отметил, что держится она в седле непринуждённо, как будто это вообще не доставляет её никаких неудобств. Стиснув зубы, я продолжил путь, чтобы не упасть в её глазах окончательно ниже плинтуса. Ведь до конца дороги позорить потом будет!