Беги
Шрифт:
– И что это значит?
– Не знаю. Дальше Гугл начал какой-то бред нести, – нахмурилась Юлька. – Какая-то мистика, духи или сущности и все такое. Я в этом не сильна.
– Так он мне мерещится, или нет?
– Мне поспать с тобой и подождать его прихода? – хитро улыбнулась сестра.
– Не надо. Ты со мной уже несколько дней спишь, и он не приходит.
– Давай сегодня отдельно заночуем? – предложила Юлька. – Или я под кровать спрячусь?
– Хватит дурачиться, – отмахнулась Вика. – Меня
– А сама, как думаешь?
– Думаю, что хочет развестись.
– Вика, да ты чего? Он же тебя так любит!
– Любил, – поправила сестра. – Он меня любил.
На следующий день, скрепя сердце, Виктория поехала домой, где прожила с Виктором самые счастливые и яркие годы.
«Это конец, – шептала она про себя. – Это конец…»
Даже дверь своими ключами открывать не стала, а робко так позвонила.
– Привет, – Виктор моментально распахнул дверь, будто стоял за ней.
– Привет, – замешкалась она на пороге.
– Вот твои тапочки, – насмешливо произнес муж. – Что, уже забыла?
– Витя, ну зачем так? – боясь разрыдаться, спросила Вика. – Ты же знаешь…
– Да знаю, что ты потеряла отца! И что теперь делать? Ложиться и умирать?
– Что ты несешь? – не веря ушам, Виктория смотрела на такого близкого и далекого уже человека. – Меня всего неделю не было! Ты сам в командировке был. Какие претензии?
– Никаких, – отвернулся Виктор. – Вика, я хочу развестись.
– Даже в глаза мне не смог посмотреть, – усмехнулась она. – Разводись. Детей у нас нет, так что разведут без проволочек. И делить с тобой ничего не буду. Вещи свои соберу и все.
– Так просто? – удивился муж.
– Истерики ждал? – усмехнулась Вика, и пошла собирать вещи.
Истерика была, но уже в доме у бабули. Среди родных и близких. Вика ревела, а Юлька с бабулей лишь переглядывались, не зная, что и сказать.
– Что на него нашло? – в который раз спрашивала баба Валя, и который раз вопрос повисал в воздухе.
– Придурок, – гладя сестру по волосам, шептала Юлька. – Еще приползет на коленях!
Вика заревела еще громче и отчаянней.
– Ужас, – и бабуля открыла заветный шкафчик с лекарством, каплями, травами. – У меня сейчас сердце не выдержит.
Накапав каждой по тридцать капель валерьянки, пустырника, корвалола и пиона, она всунула внучкам по стакану и заставила выпить. К часу ночи Вика немного успокоившись, стала клевать носом.
Бережно уложив ее на кровать и укрыв одеялом, бабуля с Юлькой вышли из спальни. Вышли и, горько вздохнув, разошлись по своим комнатам.
– Когда там Людка приезжает? – спросила за завтраком бабуля младшую внучку про Викину подругу.
–
– Заявится она, – недовольно пробурчала баба Валя. – Когда уезжала, то у Вики и отец был и муж, а сейчас никого.
– Бабуль! Ну, ты чего? – возмутилась Юлька. – Откуда же тетя Люда знала? Это, во-первых! А во-вторых, Виктор никуда не делся. Жив и здоров.
– Да! Жив и здоров! И просто подает на развод! – грохнула бабуля сковородкой.
– Потому что шарики за ролики у него зашли, – спокойно отреагировала Юля. – Сам потом жалеть будет. А ты что расшумелась-то?
– Да ничего, – чуть успокоилась Валентина Ивановна. – Скоро каникулы летние. У Вики отпуск.
– И прекрасно! Вот мы с ней и умотаем куда-нибудь на пару недель.
– Умотайте, умотайте. Я вам и деньжат подкину.
– Спасибо, бабуль! Все, я поскакала, буду вечером! – и, подхватив сумку-рюкзак, внучка была такова.
Виктория старалась не показывать, как ей сейчас тяжело. Она-то думала, что муж в трудный час станет ей надеждой и опорой, а он…
«Может поговорить с ним? Какой-то он сам не свой был тогда», – частенько думала она.
Думать-то думала, а делать ничего не делала.
«Что ему скажу? – набирая номер мужа, Вика тут же его сбрасывала. – Наверняка уже другая есть…»
– Сорокалетняя разведенка, – стоя перед зеркалом, прошептала она.
Вика давно уже считала себя сорокалетней, несмотря на то, что до этой даты было целых три года.
– Все правильно, – добивала себя словами, вглядываясь в отражение. – Кому ты нужна? Старая, бездетная «училка» русского и литературы.
И с этими мыслями ложилась в постель, погружая себя на самое дно черной тоски и депрессии.
«Чтобы вынырнуть, надо опуститься на самое дно», – навязчиво вертелась в голове невесть откуда взявшаяся фраза.
Приходя домой после работы, Вика запиралась в комнате, не желая ни с кем общаться.
Каждый вечер заканчивался слезами и словами:
– Не хочу больше жить.
Утро начиналось так же. Она просто таяла на глазах. В один из обычных вечеров, лежа в постели, Вика снова произнесла страшную фразу:
– Не хочу жить, – и незаметно уснула.
Вдруг посреди ночи почувствовала, как на кровать запрыгнул кот и не спеша направился к изголовью.
– Кузя? – машинально произнесла она имя своего любимого питомца, умершего пять лет назад.
– Кузя, – прошептала счастливо, когда кот устроился на подушке и стал нежно перебирать лапками ее волосы. – Ты пришел ко мне, ты почувствовал, что мне плохо, – бормотала она, совершенно не испугавшись того, что к ней наведалось кошачье привидение.