Беги, ведьма
Шрифт:
От администратора гостиничного комплекса Волков узнал немного, лишь то, что вселился в арендованное на два месяца жилье и почти в тот же день исчез в неизвестном направлении. О том, где он был и что делал эти два месяца, Волков мог только догадываться, но кое-что он знал наверняка. Из арендованного бунгало он выехал уже с поддельными документами и, скорее всего, с фальшивой внешностью, а значит, точно не проводил время в праздности. Вел наблюдение за объектом. Знать бы еще, кто объект и чем закончилось наблюдение. В переделку Волков попал сразу после возвращения в Россию. Значит ли это, что истоки произошедшего нужно искать в Индии? Волков не был в этом уверен. Ситуацию мог бы прояснить заказчик,
Вопросов было больше, чем ответов. Ситуация никак не разрешалась. Играть против самого себя не получалось. Время шло, ожидание удара в спину изрядно утомило. А тоска становилась почти невыносимой. До такой степени, что Волков запил. Нет, не ушел в беспомощный запой, как некоторые его приятели, но бутылка виски прописалась в его квартире на правах боевой подружки и, когда наступало легкое алкогольное забытье, нашептывала, что подружка настоящая куда интереснее и полезнее. Вот только с подружками у Волкова никак не складывалось. То есть складывалось, но ненадолго – на ночь, максимум две.
От тоски и чувства собственной беспомощности спасала работа. Заказы были не слишком затейливы, особых мозговых усилий не требовали, но оплачивались хорошо. Рутина отвлекала не только от тоски, но и от бутылки. Рутина давала надежду на то, что он привыкнет и все наладится. Но не налаживалось. Тоска никуда не делась. Мало того, она привела за собой кошмары. Не в классическом их понимании с холодным потом и пробуждением от собственных испуганных воплей, но такие же изматывающие.
Волкову снилось затянутое дымом болото, круглые и черные, как зрачки, озерца. Бурые кочки, предательски пружинящие под ногами, сочащиеся зловонной жижей. Чахлые деревца, больше похожие на кусты, чем на деревья. Вязкое, удушающее безветрие. Он блуждал по болоту в поисках чего-то очень важного. Или кого-то? Видел едва различимые тени, слышал назойливый шепоток, вдыхал едкий дым пожарища, а потом, на излете сна, выходил к избушке, приземистой, чуть кособокой, поросшей мхом. Ему оставалось лишь открыть дверь. Волков протягивал руку и… просыпался. А потом курил, дымом табачным пытаясь вытравить из легких дым пожарища, но потом еще полдня чувствовал его на своих отросших волосах. Шампунь не помогал, и Волков уже было решил обриться наголо, но все как-то не доходили руки.
…Этот сон отличался от предыдущих. В этом сне было солнечно и пахло цветами. Вишневый сад одичал и казался похож на джунгли. Старые вишни роняли на землю белые лепестки, и от этого Волкову казалось, что идет снег. Он тоже шел по дорожке, шел не спеша, по-хозяйски оглядывая свои вишневые владения, прикидывая, как бы окультурить сад, не уничтожив окончательно эту первобытную красоту, и почти наверняка знал, что ждет его впереди.
Дом хитро поглядывал на него чисто вымытыми окнами, гостеприимно распахнул дверь, приглашая войти, передохнуть. И Волков вошел – спокойно, не опасаясь подвоха.
В доме тоже пахло дымом, но это был особенный ароматный дым от горящих вишневых поленьев. Этот дым успокаивал и радовал душу, прогонял тоску, с которой Волков уже почти сроднился. Казалось, он вернулся домой после долгих скитаний, и вот сейчас женский голос зазвенит веселым колокольчиком, позовет к столу, предложит кофе.
Кофе ждал на кухне. Пузатая глиняная чашка была наполнена до краев, манила дурманящим ароматом, рыжей пенкой и воспоминаниями. Волков устало опустился на стул, разгладил несуществующие складки на белоснежной крахмальной скатерти, полюбовался фиолетовыми цветами в керамической вазочке, прислонился спиной к теплой стене и только потом позволил себе глоток кофе.
Кофе
Камин горел. Огонь весело хрустел вишневыми поленцами, сыпал искрами, приглашая в удобное кресло. Камин обещал рассказать о той, что любит кофе и сладкий вишневый дым так же сильно, как и Волков, и даже попытался нарисовать ее портрет дымными кистями и огненными красками, но… не получилось. Вместо женщины камин нарисовал кошку с кисточками на треугольных ушах. Нет, не кошку – рысь. Вот такой была хозяйка этого дома! Ходила на мягких лапах, спала в кресле, свернувшись калачиком, пила крепчайший кофе. Волков вздохнул, и тоска снова вернулась, по-хозяйски прилегла на тахту, брезгливо посмотрела на рассыпанную на журнальном столике соль. Волков тоже посмотрел и уже собирался отвернуться, когда увидел послание…
«Волков, ты мне нужен! Арина».
Черным по белому, коротко и ясно. Он кому-то нужен. Нет, не так! Он нужен хозяйке этого чудесного дома, той самой, о которой пытался рассказать огонь в камине. И зовут ее Арина. Знакомое имя, очень знакомое, звучанием своим вызывающее тепло в груди, в том самом месте, где поселилась тоска.
А дом изменился. Отдал свою тайну и словно бы поник. Углы гостиной затянула паутина, огонь в камине умер и превратился в седой пепел, пол укрыл ковер из пыли с отчетливо видимыми следами женских босых ног.
И Волков пошел по следу, из гостиной в кухню. От прежнего уюта ничего не осталось. Высохшие трупики цветов на изрубленной чем-то острым столешнице, паутина, пыль, запустение. Та, что так любила этот дом, ушла, и дом заболел.
Снаружи снова пахло дымом, горьким дымом горящей листвы. Вишневый цвет давно осыпался, и старые ветви тронул иней. Изо рта вырывались облачка пара, а где-то поблизости слышался тоскливый паровозный гудок. Если пойти на звук, можно выйти к железнодорожной станции. Волков обернулся, разглядывая фронтон вишневого дома, запоминая выложенную на нем дату и все, что могло пригодиться в предстоящих поисках. В том, что девушка Арина попала в беду, он не сомневался. Как не сомневался и в том, что должен ее найти. Ради собственного же спасения. А паровозный гудок становился все громче и настойчивее, словно состав на полном ходу несся прямо на Волкова.
Испугаться он не успел, швырнул тело в сторону и свалился с кровати, больно ударившись затылком об пол. Сон оборвался так же внезапно, как и все предыдущие его сны, но на этот раз он получил ключ. А если есть ключ, то найдется и дверь, которую он откроет. И плевать, что сон – слишком ненадежный источник информации. Придется работать с тем, что есть.
В распахнутое настежь окно тянуло предрассветной свежестью и сладким вишневым дымом. Волков уселся на подоконник и закурил. Впервые за долгие месяцы тоска отступила, а значит, Серый Волк взял наконец след.
Арину разбудили голоса. То есть не совсем разбудили, но выдернули из сна, в котором она была девочкой Лизой и оплакивала смерть своей мамы. Голоса были ей знакомы: властный Хеленин и испуганно-подобострастный Зои Петровны. Хелена давала указания, Зоя Петровна клялась все исполнить в точности.
Скучно. И глаза открывать не хочется. В вену впилась игла, почти не больно, лишь чуть раздражающе. Хелена любит уколы, видит в них свою силу. Арина, наоборот, силы не видит. Или выхода для силы. Все так запуталось. И хочется спать. Просто спать, чтобы без чужих воспоминаний…