Беги, ведьма

Корсакова Татьяна Викторовна

…Лесенка закончилась пустотой и тишиной, а еще болью. Кололо в груди и животе, а в горле булькало.

– Ольга, перестань! Не мешай мне. – Голос мсье Жака был злой и сосредоточенный. Лиза никогда раньше не слышала, чтобы он так разговаривал с мамой.

– Это все из-за нас. Это наша вина! Господи, что же я натворила! – Мама не плакала, мама кричала в голос. – Жак, она мертва! Моя девочка мертва… Не трогай ее! Что ты делаешь?! Не смей трогать моего ребенка!

Мсье

Жак ничего не ответил, он просто ударил маму по щеке, Лиза услышала звук пощечины и мамин всхлип. А потом ее перевернули и сдавили грудь так сильно, что она закричала от боли. Вместе с криком из горла выплеснулась вода. Много воды. Сейчас она снова захлебнется и умрет теперь уже по-настоящему. Лиза закричала еще громче, зашлась в кашле. Кашляла долго, выдавливая из себя воду, страх и остатки так и не случившейся смерти, а потом, обессилевшая, повисла на руках мсье Жака.

– Вот и все. С возвращением, мадемуазель Элизабет. – Голос мсье Жака дрожал. – Теперь все будет хорошо.

– Я знаю. – Она открыла глаза и зажмурилась от ослепительного ясного солнца.

– Лизонька! – В ту же секунду она оказалась в маминых объятиях.

Мама целовала Лизу в макушку, лоб и щеки, плакала и снова целовала. Лиза вся была мокрая, слипшиеся волосы лезли в лицо, но мама этого не замечала. Мсье Жак молча сидел в сторонке, по-стариковски ссутулив спину, он смотрел в черную воду пруда. На его загорелой груди больше не было медальона. Потому что медальон теперь висел на Лизиной шее.

– Сними это немедленно! – Мама потянула за серебряную цепочку с такой силой, что та больно впилась Лизе в шею. – Сними это с моей девочки! – Она уже не кричала, а визжала, и на ее бледных до синевы щеках отчетливо выделялся красный след от пощечины.

– Ольга! – Мсье Жак перехватил ее запястье, сжал, притянул к себе и продолжил тихим, прежним своим голосом: – Мадам, послушайте меня внимательно, в произошедшем несчастье виноват только я. Я пренебрег своими обязанностями, и ваша девочка едва не утонула из-за меня.

Мама хотела что-то сказать, но мсье Жак ей не позволил, заговорил быстро, повышая голос:

– Я виноват и готов понести наказание. И я должен просить прощения у вас, мадемуазель Элизабет.

Она не понимала, совершенно потерялась в происходящем, но мсье Жак не прав. В том, что случилось, виновата только она одна. И мама не должна на него злиться и смотреть таким диким неправильным взглядом.

– Все хорошо. – Одной рукой Лиза вцепилась в маму, другой в мсье Жака. – Слышите, все хорошо! Я просто немного наглоталась воды. Никто не виноват!

– У вас благородное сердце. – Мсье Жак улыбнулся уголками губ, но в глазах его Лиза видела неизбежное. Он уйдет, и никто – ни Лиза, ни мама – его не

удержит. А мама и не станет удерживать, мама хочет, чтобы он ушел и никогда больше не появлялся в их жизни. И желание это причиняет маме боль куда более сильную, чем боль от пощечины.

– Я никому не скажу.

Лиза всего лишь имела в виду, что никто не узнает о том, что она едва не утонула, а они вдруг отшатнулись от нее. Или друг от друга?.. Теперь у мамы побелела не только кожа, но и губы, а лицо мсье Жака превратилось в камень.

– Лиза… – По маминым щекам катились крупные слезы, а она даже не пыталась их стереть. – Боже, как же я виновата!

Мсье Жак хотел было погладить маму по волосам, но отдернул руку, словно обжегся.

– Мы не скажем папе, что я тонула. – Лиза все еще пыталась их ободрить и успокоить. – И тогда мсье Жаку не придется уезжать. Правда, я хорошо придумала?

– Ты хорошо придумала. – Мама прижала дочь к себе, и ее горячие слезы капали теперь на Лизину макушку. – Но мсье Жак все равно уедет. Ему уже пора.

– Ваша матушка права, мадемуазель Элизабет. Мне пора.

Она чувствовала, что это сговор двух взрослых, что мама и мсье Жак уже все решили, не сказав друг другу ни слова. И это было так обидно, что захотелось расплакаться.

– Я научил вас всему, чему собирался. – Мсье Жак посмотрел на нее с грустной улыбкой. – И кое-чему научился у вас. – Улыбка сделалась чуть веселее. – И мне хотелось бы сделать вам подарок. Мой медальон.

Мсье Жак, верно, ошибся, это совсем другой медальон. На том был мужской профиль, на этом – детский.

– Так бывает. – Мсье Жак читал ее мысли. – Очень редко, но бывает. Это ее профиль.

Лиза знала, о ком он говорит: о девочке, похожей на нее.

– Вы ведь видите ее, мадемуазель Элизабет?

Лиза кивнула:

– Она помогла мне выбраться. Она немножко разозлилась, сказала, что это не по правилам, но все равно помогла.

– О чем вы?.. – Мама переводила недоуменный взгляд с мсье Жака на Лизу. – Я не понимаю.

– Мы сейчас говорим об очень важных вещах, мадам Ольга. Прошу вас мне довериться. В последний раз. Я люблю мадемуазель Элизабет как родную дочь и желаю ей только добра. Она еще слишком юна для такого подарка, но без медальона она бы не вернулась.

Лиза кивнула. Без медальона девочка, похожая на нее, не показала бы дорогу. Девочке хотелось, чтобы Лиза ушла с ней, но мсье Жак изменил правила. А теперь медальон у нее. Значит, девочка станет ее слушаться?