Беги, Натан!

Гилстрап Джон

– У тех, кого помещают в ваш изолятор, всегда отбирают обувь? – спросил Хэкнер, сменив тему.

– Нет, я бы не сказал, что это обычная практика, – ответил Джонстон. – Но ничего необычного в этом нет.

– А с какой целью это делается?

Джонстон ответил быстро, словно ждал этого вопроса:

– Когда дети поступают сюда, они сдают нам все свои вещи. Мы выдаем им белье, одежду, туалетные принадлежности. Те, кто ведет себя примерно, могут заработать несколько очков на покупку собственного куска мыла или бутылки любимого шампуня. Эти вещи символизируют

их статус. Когда они начинают плохо себя вести или их помещают в изолятор, воспитатели могут забрать у них что-нибудь важное.

Своим следующим вопросом Хэкнер выстрелил в него, как из пушки:

– У вас в журнале записано, что в первую же ночь в ИЦП Натан Бейли был изнасилован ручкой от швабры. Это что, входит в программу перевоспитания?

Во взгляде Джонстона загорелась злоба, граничащая с ненавистью:

– Можете думать обо мне что хотите, сержант, – прошипел он сквозь зубы, – но я никогда не попустительствовал насилию. Я просто мирюсь с реальностью. «Бог наградил меня разумом, чтобы я мог принять то, чего не могу изменить» – вот мой девиз, и он мне нравится.

– Ну да. Только мне больше нравится другой: «поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой».

Глава 7

Натан развалился на диване и, щелкая пультом, переключал каналы. Новости ему надоели. Однако он не без удовольствия отметил, что один из каналов отыскал более удачную его фотографию – школьную, из альбома пятого класса.

Может, потому, что его хорошо воспитали, как любил говорить отец, а может, и просто от скуки он постирал простыни, на которых спал. Нехорошо было уезжать отсюда, не застелив кровать. Кроме того, он убрал за собой на кухне. Но при всем желании быть хорошим гостем (или взломщиком?) он не мог заставить себя сделать что-нибудь с одеждой из ИЦП, и она так и валялась на полу в ванной.

Пока Натан бездумно переключал каналы, его мысли вернулись к печальной ситуации, в которую он попал. Теперь он видел ее в другом свете. Ну ладно, он убил того парня, и это было плохо. Но ведь на самом-то деле все произошло случайно – он просто защищался. Убегать из ИЦП было глупо. Так зачем же он сбежал? Наверное, испугался, да к тому же не хотел упускать представившуюся возможность.

Что поражало Натана, так это то, как быстро рос список его преступлений. К нему уже добавилась кража со взломом, а через несколько часов в нем будет еще и угон машины. Натан прикинул, что, пока он доберется до Канады, ему придется еще раза два влезть в чужие дома и угнать пару машин. Если его поймают, у него будут большие неприятности. Значит, попадаться нельзя.

Уже давно Уоррен Майклс не видел Хэкнера таким возбужденным.

– Успокойся, Джед. Джонстон просто высказал тебе свою точку зрения.

– Точку зрения! Этот человек сам представляет опасность для детей, которых он должен защищать. Уоррен, ты что, не видишь…

– Джед, – прервал его Майклс. – Я все понял: Джонстон опасен для своих подопечных. Но сейчас у меня нет времени думать

о положении в ИЦП. И, надо сказать, у тебя тоже. Что там с Рики Харрисом? Что про него говорил Джонстон?

– Он сказал, что Харрис был образцовым работником.

– Придется исходить из этого, Джед. Мы ищем убийцу. Хотелось бы мне тоже сомневаться в виновности мальчика, но очень уж убедительны обличающие его улики.

Джед так просто не сдавался:

– Говорю тебе, Уоррен, что-то мы упускаем из виду.

– Вот что я тебе скажу. Давай поделим все дело на две части. Первая: мы должны поймать мальчика и посадить его под замок. А когда он окажется у нас в руках, мы сможем заняться расследованием. Потрясем и Джонстона, и этого Рики Харриса тоже. Согласен?

– Идет. Но под Рики я покопаю отдельно.

– Ладно, договорились. Скажи теперь, что там с дядей? Полагаю, его дом под наблюдением?

– Конечно. Но ни дядя, ни мальчик там не появлялись.

– Может, они вместе удрали из города?

– Возможно, однако мало вероятно. Ведь все началось именно с того, что Натан сбежал от дяди, помнишь?

– А куда же еще он мог податься?

– Лучше спроси, куда не мог, – ответил Джед. Уоррену пришлось с ним согласиться. Кроме дяди, у Натана не было других родственников. И именно это, как ни печально, делало его поведение непредсказуемым. Перед ним были открыты все дороги.

Доктор Тэд Бейкер засунул рентгеновский снимок под прижим просмотрового экрана и нахмурился. По меркам отделения «скорой помощи» сломанные пальцы не считались чем-то неотложным, но этот случай был явно исключением. Рука на снимке была не просто сломана, она была изувечена. Боль, должно быть, адская, подумал Тэд.

Изобразив на лице самое приветливое выражение, доктор Тэд, как его называли коллеги, отодвинул занавеску и обратился к пациенту:

– Добрый день, мистер Бейли. Я доктор Бейкер. В вашей карте написано, что вы повредили руку. Можно посмотреть?

Марк Бейли несколько мгновений изучал лицо доктора, после чего осторожно протянул ему правую руку, придерживая ее левой.

– Болит ужасно, док.

– Еще бы, – согласился Тэд. – Я видел рентгеновский снимок. Как это вас угораздило?

– Менял тормоза на своей машине, – объяснил Марк. – Я очень спешил, делал все тяп-ляп, и домкрат соскочил. Вы, поди, с такими случаями каждый день сталкиваетесь.

Тэд только улыбнулся в ответ. Он понимал, что Марк Бейли повредил руку совсем при других обстоятельствах – пальцы ему кто-то сломал нарочно.

– Значит, рука попала прямо под колесо? – спросил он, осторожно поворачивая поврежденную кисть.

– Точно, – ответил Марк, напрягшись в ожидании боли. Тэд доброжелательно улыбнулся пациенту и аккуратно положил изувеченную руку ему на грудь.

– Расслабьтесь, – посоветовал он. – Меньше всего я хочу причинить вам боль.

– Спасибо, док. Хорошо, хоть вы, для разнообразия, не сделали мне больно.

Интересно, подумал Тэд.

– Правда? Что вы имеете в виду?

– Что я имею в виду?