Шрифт:
Глава 1
Приглушенный залп салюта возвестил о начале основного действа. Тысячи глаз следили за тем, как ракета взмыла на сотни метров вверх и исчезла в ночи, чтобы вскоре взорваться ослепительным дождем красных и золотых искр. Потом раздались еще залпы. Зрители восторженно кричали. Уоррен Майклс улыбался. Уже тридцать семь лет подряд он одинаково отмечал День независимости, полагая, что соблюдение традиций – залог семейного благополучия. Он разлегся на капоте своего полицейского автомобиля рядом с женой,
– Ну что, девочки, весело вам? – спросил Уоррен.
– Ага.
– Веселее некуда, – вздохнула Моника, и Уоррен рассмеялся в ответ. Его жена терпеть не могла жару, комаров и шум. То, что она год за годом принимала участие в этих празднествах, лишний раз подтверждало ее любовь к мужу.
– Брайану сегодня тоже было бы весело, – раздался голос Кейтлин.
Моника сжала руку Уоррена.
– Да, дорогая, я тоже так думаю.
Уоррен крепче обнял жену, и она в ответ молча погладила его по колену.
Майклсы были на ногах с самого утра: в девять на ступенях ратуши разыгрывали спектакль о подписании Декларации независимости, а в десять начался парад.
Парад длился три часа. Устроили его на средства родного города Уоррена – Брукфилда, штат Виргиния. В последние годы брукфилдский парад, в котором принимали участие пожарные из трех штатов и восемь школьных оркестров, стал конкурировать с парадом в Вашингтоне, потихоньку оттягивая столичных зрителей.
Сразу после парада начался карнавал, а на бейсбольном поле задымились сотни жаровен с барбекю. Родственники, друзья и просто незнакомые люди объединялись в едином кулинарном порыве. Родители мгновенно теряли из виду своих детей, но это их не беспокоило: в Брукфилде ни с кем ничего плохого произойти не могло.
Прогремела всего дюжина залпов, когда в кармане шорт Уоррена завибрировал пейджер. Недовольный, что его потревожили, он достал маленькую черную коробочку – свой поводок, как он его называл, – и посмотрел на дисплей: на нем высветился телефонный номер его офиса, за которым следовали цифры 911 – признак того, что дело срочное.
– В чем дело? – спросила Моника.
– Пока не знаю. Если Джед звонит мне во время салюта, это не к добру.
Уоррен скользнул на переднее сиденье машины, взял сотовый телефон и нажал кнопку быстрого вызова.
После третьего звонка в трубке раздался женский голос:
– Полиция округа Брэддок. У вас срочное дело?
– Привет, Дженис, это Майклс. Что там у вас стряслось?
– Лейтенант! Слава Богу, это вы. В Исправительном центре для подростков произошло убийство. Сержант Хэкнер сказал, чтобы вы прибыли как можно скорее.
– Послушай, Дженис, сегодня ведь не я дежурю.
– Сержант Хэкнер сказал, что ему нужны именно вы. Уоррен глубоко вздохнул.
– Хорошо, но тебе придется кого-нибудь за мной прислать. Моя машина стоит в Брукфилдском парке – здесь все смотрят салют и выехать сейчас невозможно.
– Да,
– На углу улиц Брэддок и Хорнер.
– Хорошо, сэр. Я скажу, чтобы вас там ждали. Уоррен выключил телефон и вышел из машины.
Вот уже несколько лет Уоррен Майклс не бывал в Исправительном центре для подростков. Это место всегда нагоняло на него тоску.
Снаружи здание ИЦП было выкрашено в цвет глины – мода начала восьмидесятых. Ухоженные деревья и цветы, никаких решеток или колючей проволоки. Это место вполне могло бы сойти за больницу или небольшую школу и меньше всего походило на тюрьму для трудных подростков.
Уоррен прицепил на ремень полицейский значок. Он чувствовал себя неловко от того, что его внешний вид не соответствовал званию – рубашка с короткими рукавами, шорты и сандалии на босу ногу. Двое полицейских в форме провели его через проходную мимо плаката с изречением: «Плохих детей не бывает».
Пройдя по короткому коридору и свернув направо, Уоррен наткнулся на группу чем-то сильно озабоченных мужчин и женщин в форме. Центром всеобщего внимания была комната с табличкой «Изолятор» на двери. Уоррен не мог заглянуть в нее, но по мерцанию фотовспышек понял, что именно здесь и было совершено преступление.
Увидев лейтенанта, толпа расступилась, и Уоррен Майклс прошел внутрь. Белый мужчина, примерно тридцати лет, одетый в форму воспитателя ИЦП, лежал на полу в луже запекшейся крови. В углу валялась перевернутая койка. На полу у двери отпечатался кровавый след детской ноги.
Уоррен осматривал комнату, когда в коридоре раздался знакомый бодрый голос:
– Хорошо выглядишь, лейтенант. – Джед Хэкнер подошел сзади и похлопал своего босса по плечу.
Хэкнер и Майклс учились на одном курсе в академии, а до этого сидели за одной партой в школе.
– Представляешь, а я уж подумал, что если у меня выходной, то работать сегодня не придется.
– Жуткое зрелище, да? – спросил Хэкнер.
– Что здесь произошло?
Хэкнер извлек из внутреннего кармана блокнот.
– Пока нам известно только, что это Ричард У. Харрис, двадцати восьми лет. Последние четыре с половиной года он работал здесь воспитателем.
– Это то же самое, что охранник? – перебил его Майклс.
– Да, – с улыбкой подтвердил Хэкнер, – но только для неполиткорректных стариков.
Майклсу было тридцать семь, и он был старше Хэкнера на восемь месяцев. Джед продолжал:
– В семь часов мистер Харрис повздорил с одним из подростков, Натаном Бейли, и отправил его в изолятор.
– Изолятор – это что-то вроде карцера?
– Да, почти то же самое. Об остальном мы можем только догадываться. Короче говоря, мы думаем, что Натан Бейли убил Рики Харриса и сбежал.
– Предполагаемый мотив убийства?
Хэкнер пожал плечами:
– Думаю, он просто хотел выбраться отсюда. Ты бы тоже захотел, правда?