Беги, Люба, беги!
Шрифт:
— Прямо страшно тебя одну отпускать в таком наряде — беспокойно поглядывая в зеркало, бубнил Игорь Федорович. Он так впечатлился моим видом, что по дороге сам сбегал за цветами к палатке, не позволив мне выйти из машины.
выйти из машины. — Ты смотри там, повнимательнее... Если что — сразу лупи по морде...
— Ага, — пискнув в кулак от смеха, кивнула я. — Сразу от входа начинать?-
— Веселись, веселись... Когда понадоблюсь — звони сразу. Но, пока футбол не кончится, не звони! Короче, три часа у тебя есть.
Пообещав начать лупить
«Карьерист» был местом известным и весьма дорогим. Здесь имелось три зала: большой, с оркестром и танцплощадкой, и два малых, различающихся по цветовому оформлению, — золотой и белый. Светкин банкет намечался в белом. Возле гардероба меня с улыбкой встретил элегантный метрдотель с легкой импозантной сединой в ухоженной шевелюре, он и проводил меня до нужных дверей.
Светкино застолье занимало добрую треть зала. Народу тут было человек пятьдесят, в основном из «Медирона», — Исмаилян, Жвакин, Боженков, регистратура в полном составе... Да-а, свое тридцатилетие Березкина оценила весьма высоко.
На мое появление все дружно повернули головы, гомон стих. Я растерялась. И тут поднялся Исмаилян с бокалом в руке и, качая головой, протянул:
— Ай да Любовь Петровна, ай да красавица! Добро-пожаловать!
Его слова разрядили обстановку, гости снова зашумели. Я пробралась к имениннице, поздравила, вручила цветы и подарок. Особо не приглядываясь, она положила их на специальный столик. Только я успела наполнить тарелку салатом «оливье», как присутствующие дружно отреагировали на приход нового гостя. Я сидела спиной к двери, поэтому увидела Тигрина только возле Светки. А через минуту он оказался на соседнем стуле.
— Платова Любовь Петровна? — хмыкнул Тигрин,окидывая меня взглядом, от которого у меня по телу, как всегда, забегали мурашки.
— Удивительная проницательность, Максим Андреевич...
— Чтобы узнать вас сегодня, нужно постараться.
— Это плохо? — не отказала я себе в удовольствии пококетничать.
— Смотря для кого... — едва не коснувшись губами моего уха, прошептал Тигрин. Мурашки замерли и начали плавиться.
Веселье было в разгаре. Когда в большом зале заиграл оркестр, добрая половина гостей, словно полковые кони на трубу, ринулась на звук. И тут у меня за спиной раздался голос Исмаиляна:
— Любовь Петровна... позвольте пригласить?
Мишка-коала приветливо улыбался поблескивая
темненькими глазками. Несмотря на комплекцию, танцевал замглав недурно. Сделав мне пару комплиментов, он вдруг заговорил о работе.
— Я очень рад, что мы не ошиблись в вас! Вы подтвердили свой высокий профессионализм, но, самое главное, способность работать в команде... Поверьте, сплоченность и преданность здесь необычайно важны!
С некоторым удивлением я слушала лекцию о чувстве локтя, кивая
— Вот, Любовь Петровна, — вытаскивая из внутреннего кармана пиджака конверт, сообщил Акоп Ашотович, — ваша премия...
Я уже успела привыкнуть к «конвертным» вознаграждениям, но сейчас конверт был особенно пухлым. Но куда, скажите на милость, его деть во время танца? Сумочки у меня с собой нет, карманов на облегающем платье тоже. Я собралась было попросить кавалера оставить его пока у себя, но вдруг поняла, что он ждет именно этого. «Повод для встречи? Очень похоже».
— Спасибо, — кивнула я, изымая конверт из пухлых пальцев. — Как здесь душно! — И принялась обмахиваться им, как веером. В глазах замглава что-то погасло.
— Это большие деньги, Любовь Петровна, — едва не вздохнул он. — Если вы боитесь возвращаться с такой суммой одна, я могу подвезти вас.
Я уверила, что при необходимости непременно прибегну к его помощи.
По окончании танца я вернулась к столу. Тигрина на месте не оказалось. Окинув беглым взглядом зал, я заняла свое место, мечтая наконец заняться солеными грибами. Но в жизни непременно есть что-то, что должно оставаться мечтой.
— Как дела, Любаша? — на пустующее место Максима приземлилась именинница с бокалом шампанского в руке. — Не скучаешь?
— Не успеваю, — чистосердечно сказала я, с сожалением откладывая вилку в сторону. — Великолепный вечер!
Света удовлетворенно кивнула расслабленно щурясь.
— Да уж... Я бы одна не потянула — родной центр помог, почти весь стол оплачен. Исмаилян сам побеспокоился, только просил кое-кого пригласить. Ну, нужных людей, сама понимаешь. Мне что, не жалко... А ты... — вдруг нахмурилась Березкина. — Имей в виду!
— В смысле?
— Исмаилян... он ни одной юбки не пропустит! И злопамятный, как слон!
В мое понимание «как слон» мишка-коала никак не вписывался. Но я не стала спорить. Пусть хоть как суслик!.
— Тигрин на тебя глаз положил! — продолжила Березкина. Правда, по совести говоря, большой новостью для меня сообщение не являлось. — Это я тебе говорю, а я старая и мудрая. Как-никак четвертый десяток разменяла! — Светка попробовала всплакнуть, но запуталась в мотивах и вернулась к первоначальной мысли. — Так вот о нем ничего подобного сказать не могу. Никогда ни в чем замечен не был, чтобы там с глупостями какими...
— В смысле? — удивилась я, с чего именинницу понесло в чужие амурные дебри.
— Да в смысле женского полу! — раздражаясь моей бестолковости, пояснила Березкина. — Он, в смысле — женский пол, слабеет при виде его, а он — ни-ни! А вот сейчас тебя Исмаилян пригласил, так он аж побледнел, салфетку скомкал, на стол шваркнул и ушел! Ревнует, ей-богу!
Я посмотрела на рассказчицу с недоверием. Про бледность и прочее ей скорее всего спьяну привиделось. Да и вообще, обсуждать этот вопрос с Березкиной мне было вовсе ни к чему.