Бега (Скачки)
Шрифт:
Девушка удивилась.
— Да нет, зачем ему скрываться? Эти свои деньги он законно заработал. В субботу он угадал первые два триплета, так он мне сказал, а потом совсем пропал из поля зрения. Позвольте, я вам представлюсь?
Я позволила. Звали её Моника Гонсовская, жила она у тётки на Асфальтовой или на конезаводе в Лонцке. Она была встревожена и озабочена, ей необходимо было найти Завейчика, но она понятия не имела, как его искать. Я сделала вывод, что найти хочется не ей, а её тётке, и ещё раз посоветовала сделать объявление в радиоузле. Таким путём отыскивались потерянные документы, ключи, очки, дети и папаши.
Я
— Сейчас я вам кое-что скажу, только сперва поставлю, — шепнула я ему на ухо.
Он оторвался от программки, посмотрел на меня полубезумным взором, совершенно как настоящий игрок, и кивнул головой. Я посмотрела на паддок, мой конь номер два ходил с приплясом и начинал слегка пениться. Моим личным фаворитом была Ересь, правнучка Гессии, которую я считала почти родной невесткой. Когда-то мой сын на почве Гессии просто помешался, утверждал, что она рыжая, и восхищался ею больше, чем всеми девушками, которых я когда-либо видела возле него. Потомство Гессии я называла внучатами и упрямо на них ставила, да это и впрямь были очень неплохие лошади. Ересь давно должна была бы войти в первую группу, как двухлетка она показала очень неплохие возможности, однако теперь чего-то там ей не хватало, и она сидела во второй группе без всяких успехов. Я решила поставить на неё, ведь двойка вся в мыле, правда, это жеребец, но ничего страшного, чистокровный, может, и придёт как следует, поэтому я решила поставить последовательность два-пять. За двадцать тысяч, два раза.
Вернулась я к кассе, и, как обычно, в меня вселился демон. Два-пять я поставила один раз, а потом, без всяких разумных причин, сыграла ещё с двойкой и пятёркой единичку, четвёрку и шестёрку. Угрохала я на этот первый заезд семьдесят тысяч и окончательно потеряла веру в себя.
Старший комиссар Ярковский терпеливо пережидал моё помешательство.
— Ну? — вполголоса спросил он, когда я отошла от кассы.
Мы вышли на воздух со стороны беговых дорожек, где пока что было мало народу. Все торчали возле паддока и около касс.
— Во-первых, один из тех, кто выиграл в субботу триплет на лошадях от Дерчика, носит фамилию Завейчик, — сказала я сразу, не задавая глупых вопросов на тему того, что им известно, а что нет. — Во-вторых, могу сейчас узнать, где он живёт и работает. В-третьих, с субботы он пропал. В-четвёртых…
— Вы откуда все это знаете?
— Наверху сидит девушка, которая знает его лично и разыскивает.
— Все о девушке!
— Все не могу, но зовут её Моника Гонсовская, стопроцентная лошадница. Живёт в Лонцке на конезаводе, а в Варшаве у тётки, на Асфальтовой, четыре.
Этот Завейчик — знакомый её тётки. В-четвёртых, разговора о том не было, но у меня такое впечатление, что о вас рассказывать не следует? Кажется, пока никто не знает, что вы — мусор на службе.., простите, Бога ради, сотрудник полиции…
— Это мелочи. Все правильно. Я об этом не сказал, правда, но вам, кажется, и так все ясно.
— Ну да, теперь ясно. Хорошо, что я до сих пор не сумела накуролесить, потому что была занята бегами.
— Повезло. Узнайте все, что можно, об этом Завейчике
— То есть мне работать подсадкой?
— Вот именно. Придётся вам немного поработать подсадкой. Разве что вы на стороне всего этого мошенничества и свинства?
Мошенничество и свинство я никогда в жизни не поддерживала, но в роли подсадки должна была выступить впервые. Возражать я не стала. Вернулась наверх, когда до начала заездов оставалось ещё минут десять. Девушка сидела на своём месте.
— И что? — спросила я. — Вы уже были в секретариате?
— Ещё нет. Я не очень понимаю, как это устроить, я просто надеюсь, а вдруг он ещё появится? Пережду три заезда, потом пойду давать объявление.
— Далеко вам ходить не надо, тут сидит за столиком пани Зося, она вам все устроит. Ладно, я к ней сама пойду. Как его зовут?
— Альфред.
— Порядок, после третьего заезда покричат, чтобы Альфред Завейчик обратился в секретариат наверху. Вы его хорошо знаете?
— Не знаю, хорошо ли, но кажется, с самого рождения. Это был такой.., ухажёр моей тётки, знакомство у них так и осталось. Он для неё всякие дела проворачивает.
— Легально?
Девушка снова очень удивилась.
— Легально ли? Наверное… Я не знаю. То есть мне трудно предполагать, чтобы моя тётка впуталась во что-нибудь нелегальное. Собственно говоря, она ничего не делает, у неё доходы от виллы, которую она сдаёт, но сдавала она всегда через агентство «Пума», не знаю, как сейчас, во всяком случае, официально какому-то посольству сдавала или кому-то в этом роде. И бижутерию продаёт. Завейчик именно это для неё и устраивал. Вроде как в этом ничего уголовно наказуемого нет.
— По-моему, нет. Если можно вам посоветовать…
— Дай открывалку, — сказала Мария, вытаскивая из сумки бутылку пива. — Я успела поставить, что считаю абсолютным чудом. Мети нет?
Я вырвала из-под неё свою сумку и бинокль, которыми заняла для неё кресло, и вытащила консервный нож для пива. Лошади вышли на дорожку и показали пробный галоп. Толпа переметнулась на другую сторону. Вальдемар через плечо пана Здися стал передавать нам тарелочку с солёными палочками.
— Сидеть!! — дико завизжала я, потому что пан Здись стал подниматься с места.
Мария швырнула открывалку на кресло и успела вырвать у Вальдемара тарелку. Пан Здись сообразил, в чем дело, и переждал наши манипуляции.
— Пана Мариана не будет, — сообщил он всем. — Я его на улице встретил, он уезжает во Францию, наверное, уже сегодня уехал. Двойка выигрывает!
— Сейчас? — спросил кисло Юрек.
— Сейчас. А я квинту начал!
— Трогательный человек, — сказала Мария, не понижая голоса, и стала разливать пиво по стаканам.
Я спросила её насчёт Мети. Не далее как вчера вечером Гонората постановила закрыть его дома на ключ, но, видимо, что-то изменилось. Ну да, изменилось, с тем, что Метя должен был закрыть сам себя, а если бы ему наскучила изоляция, он мог приехать на бега. Ставит он вместе с Марией, не только на то, о чем они вчера договорились лично. Вдохновение на него накатило сегодня уже в девять утра, и он поймал её по телефону на работе. Может, придёт и сам.