Беда
Шрифт:
— Вы как считаете, я неправильно поступил? — спросил Джона.
— Неправильно? — Белзер выплюнул неуместное слово. — С моральной точки зрения? Нет, я так не считаю. А ты?
— Нет. Точнее, сам не разберусь.
— А я разберусь. — Белзер улыбнулся. — Слушай сюда: девица попала в беду.
— Да.
— Тот парень угрожал тебе ножом.
— Так мне показалось.
— Показалось или так и было?
— Мы дрались. В темноте. — Джона примолк. — Нож-то был у него.
— Именно. Ты увидел нож, почувствовал угрозу. Ты же не имел намерения
— С какой стати?
— Хороший вопрос. У тебя не было такого намерения, и не с чего было ему взяться. Ты же не маньяк-убийца. Ты — будущий врач. Ты увидел, как убивают женщину, твое поведение было адекватно. Соответствовало ситуации. Ты меня понял? Ты невинен, как в день, когда появился на свет. По крайней мере, в этом деле. Что ты поделываешь на досуге — про это ничего не знаю.
— Ладно…
— Ты слишком суров к себе, вот что.
Джона пожал плечами.
— Этот парень хотел кого-то убить. Пытался убить тебя. Ты бы радоваться должен. Отлично справился. И довольно об этом, живи дальше.
Джона сердито поморщился. Живи дальше. Он чувствовал, что если поскрести хорошенько, то от спины отшелушится засохшая кровь, которую он не смыл с первого раза. И по части «жить дальше» Джона отнюдь не был чемпионом, особенно когда на него давили.
Но работа уголовного адвоката в том и заключается, чтобы разложить все по полочкам: какое дело удастся отстоять в суде, какое нет. Небось такой же премудростью он угощает и тех, кто совершил настоящее преступление — украл, изнасиловал, убил. Та к вы разбили ей голову кирпичом, ясно-ясно.
Белзер кинул справочник по уголовному праву в ящик и сплел пальцы. На мизинце правой руки сверкало крупное золотое кольцо.
— У тебя замечательный отец — сам-то чувствуешь?
— Да.
— Умнейший человек.
— Точно.
— А ты на маму похож.
— Спасибо-спасибо.
— Слушай, — заговорил Белзер, вертя кольцо на пальце, — выкинь все это из головы. Что было, то было. Переживания никому не идут на пользу.
Но с выходом пятничной «Пост» стало ясно: ничего из головы не выкинешь.
Эй, Супермен!
Слухи распространяются быстро.
Слышь, Супермен, открой мне банку! Да не урони смотри!
Эй, Супермен! Мистеру Киста Желудка нужен рентген. Примени свои Х-лучи.
Статья из «Пост» повсюду: на досках объявлений, в ванной, в грузовом лифте и в кафетерии; заперта в шкафчике раздевалки и скреплена с флайерами предстоящей конференции по «Новым методам пересадки почек» или по «Врожденным порокам сердца».
Куда бы Джона ни пошел, его поджидал двойник: паршивое фото, которое Кристофер Йип где-то ухитрился нарыть. Зернистое изображение, кривая улыбка, щечки-яблочки — он больше смахивал на жертву
Вперед, вперед и выше!
Они донимали Джону цитатами из статьи. Полстраницы чепухи, щедро сдобренной эпитетами и увенчанной заголовком сорокового кегля. В статье Джона именовался то «ординатором третьего года обучения», а то и хирургом.
Поздравляю, Супермен! Ты, оказывается, уже ординатор? Не напишешь мне рекомендацию?
Повесть о том, как Джону осматривали в травме, быстро обрастала мифологическими подробностями. Его зад и другие выдающиеся части тела обратились в фетиш. Тут уж комические варианты неисчерпаемы:
Суперчлен!
Суперхрен!
Ему казалось, вот-вот его выставят на арену.
БИТВА СУПЕРДОКОВ
ПРИДУРОК ПРОТИВ НОЖА
Но дело сделано, лучше уж подыграть, чем противиться. Его называли Кларком, он раскидывал руки — сейчас взлечу — и высвистывал ветер. Он напевал песенку из сериала и, пародируя чудеса гибкости, прикидывался, будто на нем лопается рубашка. Медсестры тыкали его в надутые бицепсы. Отпускали шуточки по поводу облегающих брючек. Хотите посмотреть поближе? — хорохорился он.
Люди, про которых Джона и думать забыл, присылали электронные письма с наилучшими пожеланиями и неуклюже пытались выразить герою свое восхищение. Девушка, с которой они вместе учились в школе, опасалась, что он ее не помнит (не вспомнил), и спрашивала, не пригласит ли он ее на чашку кофе (не пригласил).
Друг Джоны Вик, штудировавший медицину в HUM, прислал огромный букет с карточкой: «Твое счастье, что цветы не на похороны, идиот».
В среду позвонила сестра.
— О чем ты только думал?
— Я не думал.
— Он же мог тебя зарезать. — Порой ее интонации точь-в-точь напоминали материнские, до ужаса.
— Знаю, — сказал он.
— И ты спокоен? Судя по голосу, ты ничуть не взволнован.
— Какое тут спокойствие.
— Тогда почему у тебя такой спокойный голос?
— Я устал, — ответил он.
Чистая правда. Шесть дней подряд он пахал в Святой Агги, по шестнадцать часов в день. Напрямую никто не требовал отработать отгул, но и подразумеваемые ожидания давили на него, словно заповеди Священного Писания. Джона работал полный день в субботу, в воскресенье, в понедельник. Во вторник дежурил до полуночи, в среду должен был еще и посетить семинар по послеоперационному уходу. Превратился в зомби, но лучше так, чем ползти домой: Ланс уходил на ночь, в пустой квартире — тишина и бессонница. Любой пустяк запускал вновь те страшные видения. Затормозит внизу автобус — и его шипение похоже на то, с каким кровь выходила из раненного насмерть человека.