Беда

Шмидт Гэри

– И с каких это пор все кому не лень стали лезть в наши дела?

Санборн пожал плечами.

– Люди любят обсуждать чужие беды, если они их не касаются, – сказал он.

Молчание.

– Знаешь что? Все-таки ты у меня получишь, – сказал Генри.

– Думаю, примерно через минуту я тебя прижму так, что ты даже пошевелиться не сможешь, – ответил Санборн.

– Может быть, Санборн. Может быть, ты и прижал бы меня через минуту – если бы у меня было двустороннее воспаление легких, пять сломанных ребер и очень сильный насморк.

Но когда мать

Генри приехала забирать их домой, Санборн был очень близок к тому, чтобы выполнить обещанное.

Скоро наступила последняя неделя апреля, а за ней и первая неделя мая. Прошли теплые дожди, и форзиция вспыхнула желтыми цветами, стали набухать белые и лиловые кисти сирени, и нежные нарциссы закачались на легком ветерке. Сад с огородом позади дома налились густой зеленью с робкими мазками желтого и голубого, как бывало каждый год, – словно в доказательство того, что некоторые вещи остаются неизменными.

Но Блайтбери-на-море все еще кипел, и его жители присылали в «Блайтбери кроникл» новые письма, которые Генри приходилось прятать.

Ему все больше и больше хотелось подняться на Катадин.

Он не стал посвящать в свои планы ни родителей, ни кого бы то ни было другого – кроме Санборна, который в ответ покосился на него, иронически подняв бровь. Они бегали на стадионе по кругу под недремлющим оком тренера Сантори, и майское солнце пригревало их голые спины.

– Ты собираешься залезть на Катадин в одиночку?

Генри кивнул.

– А туда как доберешься?

– Не знаю. Буду голосовать, кто-нибудь подбросит.

– И полезешь наверх один?

Генри ткнул его кулаком в плечо.

– А ты молодчина, Санборн! Схватываешь на лету!

Санборн пихнул его в ответ.

– И ты молодчина, Генри! Буду вспоминать тебя с удовольствием. Люди гибнут, когда лезут в горы одни.

– В Гималаях – наверное.

– Ты знаешь, что на Катадине есть хребет, который называется Лезвие Ножа?

– Да, Санборн. Ты что, моя мамочка?

– А известно тебе, что большую часть года туда вообще запрещено подниматься?

– Слушай, я рад, что все тебе рассказал. Ты знаешь, как поддержать товарища.

– Я иду с тобой.

– Да ты же никогда не ходил по горам!

– И что с того?

– Ты и в лесу никогда не ночевал.

– Повторяю: что с того?

– Ты даже на этом стадионе за мной не угонишься, если я хотя бы вполсилы побегу.

– Допустим. А ты можешь выжать столько, сколько сам весишь?

– Могу.

Санборн промолчал.

– А ты сам-то можешь? – спросил Генри.

– Еще и с тобой в придачу.

– Трепло.

– Дурак.

– Жирдяй.

– Недомерок.

И так продолжалось до последнего круга, когда Генри действительно поднажал и пришел к финишу гораздо раньше Санборна, и, хотя сначала у него не было намерения запирать изнутри дверь в раздевалку, чтобы Санборн не смог туда попасть, он все же ее запер, так что Санборну пришлось обходить здание, чтобы войти в главный вход, да еще получать от Шерингема нагоняй за

то, что лезет в школу без пропуска и без рубашки.

Генри оделся раньше, чем Санборн успел его поймать, рассчитывая, что обсуждение угроз, связанных с использованием ядерной энергии, поможет ему остыть и отказаться от желания прикончить своего лучшего друга.

Дома, под вечер, Генри с Чернухой зашли в комнату Франклина. Чернуха никогда раньше в ней не была и сразу принялась все обнюхивать. Генри открыл стенной шкаф и достал рюкзак Франклина. Потом взял компас Франклина, его газовую плитку и моток веревки. В переднем кармане рюкзака он нашел карты Катадина с туристическими маршрутами и развернул одну, чтобы взглянуть на Лезвие Ножа – оказалось, что оно и правда выглядит страшновато. Интересно, подумал он, придется ли ему привязать Чернуху к себе, чтобы одолеть этот хребет? Потом он достал маленькую пилу, и стальной топорик, и жестяную коробку для спичек, и даже парочку сигнальных ракет, которые Франклин долго хранил у себя – просто так, на всякий случай, хотя если бы мать узнала, что он держит их в доме, ему было бы несдобровать. Все это Генри отнес к себе в комнату и уложил в свой собственный новый рюкзак, а его аккуратно засунул под кровать.

Он будет ждать удобного момента. И Санборну больше ничего не скажет.

После ужина он снова отправился в бухту. Историческое общество Блайтбери откопало весь остов корабля до последней доски и укрепило его деревянными и металлическими подпорками и тросами. Они нашли еще три сабли (которые тоже забрали), довольно много пушечных ядер, осколки стеклянных бутылей и очередную порцию бочарных обручей, по большей части потерявших форму. Кроме того, были найдены (и тоже увезены) четыре мушкета и столько глиняных осколков, что и за всю жизнь не склеить, – однако Историческое общество Блайтбери твердо решило хотя бы попробовать.

Чернуха внимательно изучила все новые запахи, оставленные недавними гостями. Генри отыскал взглядом пятно своей крови на шпангоуте – оно еще не смылось, и его было хорошо видно в косых лучах удлинившегося дня.

И тут он почувствовал запах дыма.

Его принесло с запада. Он был едва заметным, но чайки сразу принялись носиться над водой и кричать, а Чернуха подняла морду и стала принюхиваться. Потом Генри увидел вдалеке столбик дыма, а когда небо потемнело, облака снизу окрасились слабым заревом. Ему даже почудилось, что он слышит вой сирен.

Позже, вернувшись домой, Генри включил телевизор, чтобы посмотреть местные новости. В самом начале выпуска диктор сообщил, что одним историческим памятником в их краях стало меньше: сегодня сгорел дотла старый деревянный пансион.

Его первый этаж занимала фирма «Мертонские строительные работы» – только она и понесла ущерб. Фирма принадлежит мистеру Чуану из Мертона, тому самому, чей сын недавно сбил человека в Блайтбери и теперь находится под судом. Из людей при пожаре никто не пострадал. Полиция не исключает возможности поджога.