Beauty
Шрифт:
– Да-да, конечно... А? Кто говорил?
– Твой Ангел. Кто же еще? Он уже старый. У него красивые седые длинные волосы. Аккуратная борода. Только он медленно читает, но это не беда. Там нет времени, - она говорит так уверенно и спокойно, ее голос такой прозрачный и чистый, что я не могу ей не верить, хотя, и понимаю, что все, что она сейчас говорит лишь ее сладкая грезы.
– Закрой глаза, Тимур, - вот это уже окончательно выбило почву у меня из-под ног.
– Откуда ты знаешь...
– девочка не дала мне закончить вопрос
– Закрой глаза, - и я сделал то, что велело мне
Я почувствовал, как миниатюрная теплая ладошка опустилась поверх моих закрытых век.
– Я заберу ее.
Я хотел спросить, кого "ЕЕ", но девочка сама ответила на мой незаданный вопрос.
– Твою боль.
В ту же секунду мою голову пронзил луч света, который стремительно прошел через все мое тело, обжигая все внутри. Я чувствовал, как внутри, в районе солнечного сплетения, начинало расти что-то по форме напоминающее дыню, только оранжевого цвета. Это "что-то" становилось все больше и больше... пока мне не стало трудно дышать.
– Отпусти ее! Она тебе не нужна!
– ее голос стал не похож на голос маленькой девочки. Скорее на голос сильной и властной женщины.
Меня всего знобило. Ноги стали ватными. Я перестал их чувствовать. Все тело затекло. Подмышками струился пот. Мои пальцы сдавили скамейку, а мышцы на руках, казалось, лопнут.
И вдруг все прошло. Ни страха. Ни боли. Даже младенцы не чувствуют себя так в утробе матери, как в ту минуту чувствовал себя я.
– Тебе хорошо?
– девочка смотрела на меня своими большими синими глазами. Ее голос снова стал прежним.
– Кто ты?
– Меня ОН попросил - твой Ангел. Он сказал, что тебе плохо. Он боялся, что ты что-нибудь сделаешь с собой. Это не значит, что он тебе не доверяет. Просто Он хотел тебе помочь. Он любит тебя.
– А ты кто, малышка? Откуда ты? Ты тоже Ангел?
– я задавал так много вопросов, не надеясь получить ответ хотя бы на один из них.
– Нет, я еще не Ангел. Но скоро стану, - девочка засмеялась. Засмеялась так, как могу смеяться только дети.
– Я учусь в школе Ангелов. Нас там учат всяким интересным вещам. А когда я окончу школу, мне тоже дадут кого-нибудь, чтобы я его охраняла. Ты тоже скоро пойдешь учиться. Ты на земле уже двадцать первый раз. Ровно столько разрешено посещать землю в облике человека. Ну, мне пора. Береги себя, Тимурка.
Она уже собралась, было уходить, как вдруг повернулась ко мне.
– Ах да! Чуть не забыла, - она снова улыбнулась, обнажив свои прекрасные белые зубы.
– ОНА просила передать тебе привет.
Маленькая ученица школы Ангелов протянула мне букетик. Я аккуратно взял его.
– И просила тебя поцеловать. ОНА тоже любит тебя, - девочка взяла мое лицо в свои руки и нежно поцеловала меня в правую щеку. Я испытал странное чувство блаженства. И я закрыл глаза, чтобы продлить этот момент.
Не знаю, сколько я так просидел. Из этого состояния меня вывел голос Олега:
– Эй, Черный! Спичку дай?
– мне хотелось его убить. Я открыл глаза. В руках у меня ничего не было.
– Ты не видел? Здесь была маленькая девочка?
– Какая девочка? Дай мне зажигалку, - я протянул ему зажигалку.
– В голубом платье. Такая...
– Ты, что? Под этим делом?
– Олег легонько ударил себя кулаком в предплечье.
– Да иди ты. Тут была девочка...
– продолжал я.
– Тебе поспать надо, пацан. Хреново выглядишь. Иди домой. Я тебя прикрою.
Идиот, знал бы он, как мне было хорошо.
– Спасибо. Ты прав, наверное. Я еще чуток посижу здесь и пойду домой. Посплю...
– Правильно, Черный. Иди, выспись, - сказав это, он повернулся и пошел в сторону института.
Я посидел еще пару минут. Услышал звонок, сообщающий о начале лекции. Территория институтского парка опустела.
Глава 11
За окном бежал тополиный пух. Впечатление было такое, будто едешь в поезде, а за окном бегут бесконечные деревья, кукурузные поля, лошади и коровы. Светило солнце. Наверное, оно хотело мне улыбнуться, только огромные ветки деревьев ему мешали. Но они не мешали мне улыбнуться солнцу. И я улыбнулся.
Как всегда, мне было лень бриться. Поэтому, посмотрев в зеркало, я решил, что и так сойдет.
Я включил в душе воду и стал дальше смотреть в окно. Все было как всегда. Как и должно было быть в обычное субботнее утро. Мамы болтали между собой, абсолютно забыв о своих маленьких чадах; менты таскали пьяных в "опорку" (с утра?); сумасшедшая бабка уже заняла место возле подъезда и, презрительно смотря на прохожих, затягивалась горьким дымом.
Закрыв окно, я разделся и стал под душ. Тут же мою голову заполнили глупые мысли, которые никогда бы, наверное, не обрели жизнь, окажись я в каком-нибудь другом месте. Например, почему у меня в ванной есть окно? Да еще и такое большое? Не знаю. Когда я сюда заселился, оно уже было. Да и кто сказал, что в ванной не может быть окна? Лично мне не нравятся все эти ванные и туалеты, где нет окон. Особенно туалеты. Маленькие комнатушки с кафельным полом напоминают о сумасшедшем доме, или одиночной камере. Вот у меня есть окно в ванной. И совершенно не хочу, чтобы его там не было.
Глупо, не правда ли?
Я же говорил.
Чтобы было не так скучно, я подставил голову под струи воды и начал быстро закрывать и открывать уши ладонями. Я делал так в детстве: во дворе, где галдели дети, в общественном транспорте, на рынке, в магазине. Звук становится каким-то рваным, как рана от тупого ножа.
Простояв так, хлопая себя по голове руками, почти пять минут, я весь стал под душ. Положил сцепленные замком ладони себе на темя, так что локти свисали по бокам, словно длинные волосы, и закрывали мои уши, я стал смотреть на свои ноги.
Они были белыми. Ногти стали прозрачными. И сотни мелких капель смотрели друг на друга, постоянно уступая место новым сестрам, летящим откуда-то сверху. Звук же был похож на звук ночного дождя. Весеннего дождя.
После душа я поливал своих любимцев: Леона и Лолу.
Леон - огромный цветок. Его листья твердые и покрыты чем-то похожим на воск. У него длинные стебли. Они как ветки. И вдоль них растут листья. Когда мне грустно, я разговариваю с Леоном. Он никогда не перебивает и не задет идиотских вопросов. Он никогда не лезет в душу. И он всегда меня ждет.