Базил Хвостолом
Шрифт:
Релкин присел на корточках неподалеку; молодые люди не обращали на него внимания, передавая по кругу фляжку в очередной раз. В основном они жаловались на ведьм. Для одного из них — кавалериста Джорса, толстого парня из города Во, — это стало чем-то вроде навязчивой идеи. Когда кавалерист Менсер, передавая фляжку, сказал: «И проклятие ведьмам!», — Джорс заревел в ответ:
— Правильно, черт возьми! Гори они все в аду! Тут Джорс что-то вспомнил.
— Кроме этой маленькой девчонки из Марнери. Мы ее
Сказав это, Джорс расправил свои длинные густые усы. Остальные рассмеялись и хлопнули ладонями по бедрам.
— Верно, мысль неплохая. Девчонку надо оставить.
— Прелестная маленькая чертовка. Именем богов, где они только таких берут?
— Друг мой, теперь и нам от них кое-что перепало.
— Например, грудь, которую стоит обследовать?
— Ха-ха. Парочку вечеров я бы этому посвятил.
— Так или иначе, но я ее уже поимел, — сказал Джорс.
— Что? — Ему никто не поверил. Джорс всегда считался треплом, но такое даже для него было слишком.
— Да, это было ночью в лесу, когда мы стояли лагерем вместе с эльфами.
— Неужели? — осведомился Менсер с наиграным беспокойством. — А как же ты отогнал от нее эльфов? Они же сами не свои, когда унюхают возбужденную женщину.
— Я договорился с их принцем, и после меня он тоже разок попробовал.
— Держу пари, он не стал особенно торговаться.
— Еще бы. Она была такая нежненькая, такая миленькая, а сколько в ней было энтузиазма! Чему их там, этих ведьм, учат — это же просто преступление!
— Ну ты и врать! — рассмеялся Менсер. Разве такое могло быть правдой?
Неужели этот идиот Джорс действительно добился своего с этой симпатичной девчонкой? Менсер не мог такого снести.
И не он один.
Игривое настроение Джорса внезапно оборвала пощечина.
— Какого черта? — взревел он, вскакивая. И обнаружил перед собой драконопаса со сверкающим кинжалом в руке.
— Ты оскверняешь имя Лагдален из Тарчо. Возьми свои слова обратно и признай, что все это ложь. Иначе тебе придется отвечать передо мной. Сейчас же!
Проклятый драконопас, как он смеет с ним так разговаривать!
— Отвечать перед тобой, вот как? Что ж, я… я с радостью!
Джорс вытащил свой кинжал; он был тяжелее, чем кинжал Релкина, и лезвие у него было шире.
— И еще я с радостью вырежу у тебя печенку, вонючий ты сосунок!
Остальные вскочили на ноги.
— Успокойся, Джорс, — громко произнес Менсер. — Он же мальчишка. Выдери его хорошенько, без всякой крови.
Но Джорс не слушал. В пьяном гневе он пошел на Релкина.
Релкин увернулся от его выпада, проскочил влево и двинул Джорсу коленкой между ног. Джорс хрюкнул, зашатался и плюхнулся на колени. Согнувшись пополам, он кашлял и брызгал слюной.
Релкин стоял над ним, молясь, чтобы он не поднялся на ноги, и с
Джорс между тем приходил мало-помалу в себя; как-никак, боец он был закаленный и в сражениях участвовал предостаточно.
— Ну, берегись, ублюдок! — рявкнул он и, вскочив на ноги, рубанул кинжалом по воздуху на волосок от кончика носа Релкина.
Кулак его развернулся в мощном ударе и угодил мальчишке в плечо; Релкин отлетел за костер.
Джорс поборол тошноту и поднял кинжал.
— Именем солдатских богов, я отрежу его язык, который так любит ведьм, взревел он.
Остальные кавалеристы вскочили на ноги, но не для того, чтобы помочь Джорсу, — они просто хотели его урезонить. За убийство мальчишки тот пошел бы под трибунал, а с другой стороны, никому не хотелось скрестить клинок с человеком, опьяненным черным зельем. Мальчишка сам напросился на неприятности, пусть сам и выпутывается.
На другом конце лагеря, сидя у небольшого костра, капитан Кесептон и лейтенант Уилд обсуждали создавшееся положение. А было оно, надо сказать, плачевным. Совсем плачевным. Даже Уилд, самый стойкий и добродушный из всех солдат, казалось, достиг предела.
— Но капитан, эта женщина хочет, чтобы мы маршем шли через Ган без приказа из Далхаузи. Я согласен, что нам было приказано встретиться с королем Матуголином и вступить в бой с противником, но чтобы пропасть в долине Ган?..
Тогда все мы станем изменниками. Нам не избежать виселицы после военного трибунала.
Кесептон беспомощно кивнул.
— Возможно, ты прав. Но те приказы, что она показала, были бессрочны. Ты сам их видел. Леди говорит, чтобы мы двигались дальше, и если мы откажемся, то нас могут обвинить в мятеже. Вот за это нас непременно повесят.
— Получается, нас в любом случае вздернут. И тебя, капитан, и меня. — Уилд в любой ситуации обычно выбирал вариант самый худший.
— Похоже на то, Уилд, если только мы не поймаем этих ее беглецов. Тогда, возможно, нам удастся добраться до кого-нибудь, кто не обратит внимания на тот факт, что весь мой отряд был уничтожен за одну неделю сражений.
— Против превосходящих сил противника, капитан. Солдаты дрались, как тигры, — и потери у врагов вдвое больше наших. Драконы истребили двадцать троллей.
— К сожалению, это совсем не тот показатель, которым пользуются в Далхаузи. Они посмотрят список погибших, а потом отошлют меня в трибунал.
— Хорошо бы этого Трембоуда поймать.
— Ну, это будет зависеть от лошадей, его и наших. Мы не знаем, куда он исчез после битвы со своими людьми, зато знаем, что им придется пойти на север и, возможно, взобраться на гору Тамарак. Из-за этого они слегка сбавят темп.