Базил Хвостолом
Шрифт:
— Знаешь, я все еще очарован приключением с Зеркалом. Как профессиональный волшебник, ты должна понимать, что подобные вещи, все эти колдовские дела, чрезвычайно интересны. Я рассматриваю их как величайшие произведения искусства, в котором я, увы, лишь простой ремесленник, разыгрывающий роль фокусника.
Бесита втиснулась в кресло.
— Ну, видишь ли, это тайна. Мне не следует ничего говорить…
— О, моя возлюбленнейшая принцесса, — начал Трембоуд самым что ни на есть смиренным и просительным голосом, — ты же знаешь, что я верный подданный Империи. Мне бы в голову не пришло повторить что-либо,
— Возлюбленнейшая? — с горящими глазами спросила Бесита.
— Конечно, моя дорогая. Но скажи мне, что за человек проходил через Зеркало? Бесита закудахтала:
— Глупенький, вот не думала, что мне придется тебе такое рассказывать. Это же всем известно! Это Лессис, серая леди из Валмеса.
— О, боги мои, — произнес он. — Что ж, пожалуй, мне лучше помолчать. Я не имел представления.
Серая леди, величайшая ведьма! Могущественное имя. У него встали дыбом волосы на загривке.
Однажды, не так уж давно, он чуть было не попался в классическую ловушку, расставленную их агентам в Кадейне. На его счастье, Трембоуд опоздал на встречу с группой, которая была целиком арестована и допрошена самой Лессис. Она же и руководила операцией по проникновению в агентуру и, обладая нужными сведениями, раскрыла всю систему. В результате были арестованы люди, контролирующие две другие агентурные сети в Кадейне.
В тот же день Трембоуд ускользнул из Кадейна, сев на джонку с соленой рыбой, направляющуюся на Гуано. Он провел там шесть месяцев в ужасающем зловонии залежей гуано, прежде чем осмелился отплыть обратно в Аргонат.
Он причалил в Би и немедленно получил приказ отправиться в Троат присматривать за драконом Смилгаксом и проследить, чтобы тот попал в Марнери.
Заговор против короля Санкера вызревал быстро.
Трембоуд почувствовал безмерное облегчение, узнав, что разгром в Кадейне его не задел. Другие агенты были не столь удачливы. Им было приказано вернуться в Туммуз Оргмеин для «обновления». Он содрогнулся при мысли о том, что могло произойти дальше. Неумолимый Рок порой капризничал, но всегда был жесток.
Столкновение с серой леди было самым страшным испытанием за всю карьеру Трембоуда. Скрывая дрожь, он допил вино.
Между тем радостное вожделение на лице Беситы сменилось выражением героического поклонения, то есть сделалось абсолютно глупым.
— Знаешь, когда леди Лессис прошла сквозь Зеркало, я почувствовала, как мне открылась великая истина. Истина, которую я не замечала почти всю свою жизнь.
— Неужели? — сказал Трембоуд.
— Да. Лессис своим примером заставила меня понять, что наше дело есть дело справедливости и добра. И заставила меня осознать, сколь она велика — Империя, я имею в виду. Создание Аргоната подобно великому эпосу древних.
— Ну, конечно, — промямлил Трембоуд. О боги! Что за святая простота!
— Раньше я почему-то никогда не сознавала, что просто погрязла во всех наших местных мелочных дрязгах. Не сознавала, что целостность мира гораздо важнее.
Трембоуд даже присвистнул про себя. Чистейшая пропаганда, как и та, что повторяют дети в подготовительных классах Храма.
— Так что ж, если нам приходится улаживать понижение налоговых ставок? продолжала кипятиться Бесита. — Все это нужно привести в гармонию и стать проще. Увеличение
Радостная глупость в ее голосе резала ухо, и Трембоуд представлял себе, что будет с населением Аргоната, когда его завоюют полностью, и слышал, как внутри у него эхом отдается жуткий хохот.
Глупцы! Они обречены. Они — зерна, которые будут перемолоты жерновами гораздо более могущественных сил. Повелители — самые могущественные из всех, настанет время, и они предъявят права всему миру. Так было записано на скрижалях. На руках у Повелителей полный набор фигур на Сфере Судьбы. Вскоре они сделают ход. И дрогнут миры под их властью.
Но ничего этого он вслух не сказал, храня на лице вежливую улыбку и кивая, чтобы вдохновить бессвязный лепет принцессы.
А Бесите нравился звук собственного голоса, особенно после пары бокалов вина. Наконец Трембоуду удалось вставить в ее излияния слово.
— Чего я не могу вообразить, так это зачем серая леди предприняла столь опасное путешествие, чтобы добраться до Марнери?
Бесита отхлебнула вина.
— О, так ведь следующим летом намечается война. В Кеноре.
Она выпалила эту фразу легко, будто бы говорила о чем угодно, только не о государственной тайне. Казалось, мысль о войне совершенно не произвела на нее впечатления. Кенор был далеко, и Трембоуд подозревал, что Бесита считает, будто война ее не сможет коснуться. Глупцы! Так легкомысленно относиться к безопасности. Поведай ей тайну утром, и к двум часам дня о ней узнает весь мир.
Он поежился при мысли о том, что могло бы случиться с теми, кто разболтает нечто подобное и будет пойман на этом в лабиринте Падмасы. Их скормили бы Тварям Небытия. Медленное поедание тьмой, высасывание сил, агония… О да, он уже видел такое. Однажды арестовали учителя из школы софистики. Парня засадили в клетку неподалеку от ворот школы, и последовавшую пару недель можно было наблюдать, как его поедали. Таковы были методы Повелителей по отношению к тем, кто ослаблял их власть или предавал их.
Тем не менее, известие важное. Без сомнения.
— Война? С кем — с Теитолом?
— Да, и с врагом, с нашим великим врагом. Мы долго думали, что опасность миновала. Но теперь мы поняли, что где-то там Рок занят своим делом, а это обещает кровавую войну в колониях Кенора.
Трембоуд скривился. Похоже, такую новость следует немедленно переслать в Туммуз Оргмеин. Если мерзкие серые ведьмы разузнали, что следующим летом в Кеноре должна грянуть война, то об этом необходимо сообщить Року.
Он развел руками, мол, куда ему, простому художнику, разбираться в таких делах.
— Ох ты. Тогда весной мне лучше будет вернуться на южные территории. Я не гожусь для войны, это грязное, грубое дело. И тебе я не советую им заниматься, принцесса.
— Трембоуд, — она протянула пухлую руку для поцелуя, — ты, правда, заботишься о своей принцессе? На пальцах она носила три рубиновых кольца.
— Разумеется.
Он поцеловал кольца.
— Ну, Трембоуд, война будет далеко отсюда, я хочу сказать, что до Кенора целый месяц езды верхом. И война не повлияет на нашу здешнюю жизнь. Поэтому ты можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь. Разве ты не хочешь остаться со своей возлюбленной принцессой?