Баженов
Шрифт:
Эта тема нашла свое развитие и в журнале «Кошелек». Новиков стал издавать его с июля 1774 года. Во вступительной статье еженедельного сочинения он заявляет о программе журнала и поясняет причины, побудившие издавать оный:
«Я никогда не следовал правилам тех людей, кои безо всякого исследования внутренних, обольщены будучи некоторыми снаружи блестящими дарованиями иноземцев, не только что чужие земли предпочитают своему отечеству, но еще, ко стыду целой России, и гнушаются своими соотечественниками и думают, что россиянин должен заимствовать у иностранных все, даже и до характира; как будто бы природа, устроившая все вещи с такою премудростию и наделившая все области свойственными климатам их дарованиями и обычаями, столько была несправедлива, что одной России, не дав свойственного народу ее характира, определила ей скитаться по всем областям и занимать клочками разных народов разные обычаи, чтобы из сей смеси составить новый, никакому народу не свойственный характир, а еще наипаче россиянину: выключа только
Изложенная Новиковым программа и затронутые им на страницах журнала темы, а главное — четкая авторская позиция глубоко противоречили масонскому духу космополитизма. Нет, не внешним лозунгам, бытовавшим в ложах и взятым на вооружение русскими масонами. Новиков всем своим творчеством, многочисленными работами, с интересом читаемыми многими русскими, всей своей издательской деятельностью вошел на этом этапе в противоречие с тайными стратегическими планами масонов-иноземцев. В их планы входило: охватить всю Россию сетью масонских лож, втянуть в них особенно знатных людей, подчинить их своему влиянию, воспитать в них преданность целям международного «общества» и покорность воле «провидцев», тайных мастеров. Но для этого необходимо было прежде всего «приуготовить почву», «отесать дикий камень»: внушить ревностным патриотам страны, мнение коих авторитетно для многих, что почитание традиций отечества, национальная «самость», гордость, самосознание и самобытность, «рабское» почитание интересов территориально обусловленного государства, управляемого профанами, людьми «не просветленными», надежды на профанские науки и прочее — все это пережитки, от коих следует избавляться. Словом, им важно было с помощью самих же русских создать такой общественный климат, такой психологический настрой в определенных кругах, особенно во влиятельных, при котором беспрепятственно распространялся бы дух космополитизма — фундамент, на котором легче возводить масонское «здание», добиваться осуществления орденских планов. И именно в это время, когда Новиков, ставший крупным издателем и популярным литератором, объективно встал поперек дороги масонства, «братья» сами поснешили явиться к нему.
«Собравшись к нему в дом, — свидетельствовал масон М. Лонгинов — они предварительно, как бы посторонним образом, говорили ему о своем обществе и, не взяв обета в скромности, прочли ему принятие и против всякого его ожидания поздравили его членом своего общества. Мы знаем тебя, — говорили они, — внаем, что ты честный человек, и уверены, что не нарушишь тайны». Разумеется, Николай Иванович согласился стать масоном не только из одного интригующего желания «познать таинства» и «приблизиться душою» к «Создателю Вселенной». Масоны, знавшие сокровенные мечты издателя, пришли к Новикову, так сказать, с деловым предложением. Они рекомендовали ему использовать организационную структуру масонства, многочисленные ложи для повсеместного распространения просвещения, полезных книг. Было предложено также войти к нему «в долю» и организовать «Типографскую компанию» — мощный книгоиздательский центр. Это было то, к чему Новиков стремился, о чем так долго мечтал.
Сделка состоялась: Николай Иванович согласился вступить в «братство», хранить обет молчания и следовать клятвам. Но при этом поставил свои условия: «открыть третий градус наперед», что ранее в масонстве не практиковалось. Исключение было сделано, это устраивало уловителей, ибо третья степень никаких особых «таинств» не открывала. С таким «посвящением» не мог вновь «уловленный» знать и одно из основных правил хранителей «основ вольнокамепщического учения». «Орден существенно непоколебим и неизменяем, а потому и есть та цель, к которой мы должны стремиться; исполнители же оного суть только средства, чрез которые мы к ней приводимся, а для сего и не надлежит нам засматриваться и взирать на них, как на самую цель, ибо они суть временны и подвержены перемене. Орден же есть вечен». Не мог Новиков предугадать и то, что сам факт принадлежности к масонству обязывает «брата» под страхом смерти и «всеобщего презрения» отказаться от своего «я», почитать «дух смирения», во всем полагаться на «провидение», покорно следовать указаниям «просветленных» и не пытаться подвергать сомнению их «благородные» цели. Однако на данном этапе, в период вступления Новикова в «Братство», тайные мастера не спешили предъявлять «русскому Вольтеру» все эти требования. Важен был сам факт «уловления». В дальнейшем ставка
Если свести до минимума многообразные масонские хитрости и упростить орденскую стратегию, то весь этот «механизм» будет выглядеть следующим образом. Выдвигая лозунг «усовершенствования человеческого рода», тайные руководители «братства» привлекают тем самым на свою сторону выгодных им людей, в той или иной степени не удовлетворенных официальной политикой или чем-то обделенных судьбою, но вместе с тем достаточно влиятельных и авторитетных в обществе. В ложах им многое обещают, но еще более связывают клятвами. Повиновение же достигается также благодаря естественному стремлению к «тайнам познания», которые открываются наиболее преданным «братьям» в высших «градусах».
Русский исследователь масонства А. Н. Пыпин писал: «Высшая степень есть мистерия, составленная в новейшие времена из различных церемоний, символических формул и иероглифических образов, где церемониям, формулам и иероглифам придается нравственное значение, но раскрытие их настоящего смысла и полные разъяснения обещаются только в другой, еще высшей степени… И это обещание ведется от одной степени к другой… Эти последние и высшие разъяснения, которые таким образом составляют заключительный камень целой системы, сами по себе не что иное, как выдуманная история ордена, противоречащая всякой действительной истории, не выдерживающая никакой проверки и критики и изобретенная теми, которые не умели иначе удовлетворить все более и более возрастающему любопытству братьев или руководствовались прискорбным убеждением, что люди везде любят обман больше, чем истину, и даже хорошее хотят видеть только через покров обмана».
Жертвой обмана стал и Баженов. Оба они, Новиков и Баженов, оказались в плену у хранителей «таинств». Баженов, сам того не. подозревая, оказался участником тайного антиекатерининского международного заговора. Новиков же, связав свою издательскую деятельность с масонами, в том числе с вожаками лож иноземного происхождения, попал в экономическую зависимость от «братьев» и зачастую был вынужден закрывать глаза на то, что с маркой его издательства выходят масонские книги сомнительного содержания.
Журнал «Вечерняя заря» — первая издательская уступка Новикова. Это издание целиком взял в свои руки Шварц. Он подобрал редакторов из числа своих учеников, объединенных в «Собрание университетских питомцев», которым сам руководил. «Вечерняя заря», сохранив марку новиковского издания, всем своим содержанием была направлена против этического учения Николая Новикова. Более того, журнал, руководимый Шварцем, «повел борьбу с философией «Московского издания», «прежде всего со стремлением Новикова сблизить этику с политикой». Шварц вопреки позиции Новикова усиленно выступает против философии разума и пропагандирует «философию провидения», «божественного откровения». Всякую активную общественную деятельность, гражданское самосознание агент розенкрейцерства объявляет «суетным и греховным делом».
Благодаря масонским связям и спекулятивно используя орденскую дружбу с Новиковым, Шварц получает видное место в Московском университете, звание профессора, чин коллежского асессора. Он выступает с проектами преобразования школы и вообще всей системы воспитания и обучения в России, а также переиздания учебников. Затем при содействии масонов и на их средства, а также используя прибыль от новиковских изданий, он учредил при университете Педагогическую семинарию, цель которой — подготовка преподавателей из числа масонов или претендентов на вступление в ложи. Должность инспектора в этом учебном органе занял сам Шварц. Он осуществлял отбор кандидатов, читал лекции, рекомендовал выпускников для поездки за рубеж. В числе учеников Шварца был масон А. Ф. Лабзин, впоследствии издававший «Сионский Вестник». Одновременно Шварц издавал на немецком и французском языках «Ведомости», пропагандирующие масонское «учение». Он учредил также при университете переводческий семинарий для переложения масонских авторов и «нравоучительных сочинений» на российский язык.
Так, прикрываясь авторитетом Новикова и пользуясь популярностью его изданий, Шварц делал себе имя, карьеру, утверждал себя на масонском и гражданском поприще. В конечном итоге в тех же масонских изданиях его стали называть «идейным и нравственным оракулом» российской молодежи, «неутомимым просветителем».
Потом по этому поводу русский марксист Г. В. Плеханов справедливо замечал: «Когда Шварца называют ревнителем просвещения, то забывают, что «просвещение», к которому он стремился, на самом деле являлось мрачной и свирепой реакцией против просвещения XVIII века. И чем планомернее, чем настойчивее и самоотверженнее была его деятельность, тем больше вреда приносила она…» [13]
13
Г. В. Плеханов. История русской общественной мысли. М.-Л., 1925, т. 3, с. 263.