Байкеры
Шрифт:
– Мы ебали все на свете, кроме шила и гвоздя, – раньше, чем Рассел нашелся с ответом, пропел тот самый незнакомец, подхвативший куплет, когда пел Джэм, – шило острое тако-ое… – протянул залихватски, – гвоздь вообще ебать нельзя!
Джэм совершенно искренне рассмеялся, и его поддержал общий хохот. Рассел же, улыбаясь, сбацал простенький переход и вопросительно вздернул бровь, приглашая вступить следующего. Джэм обернулся снова, и на этот раз осветитель направил прожектор ему за спину.
Джэм мысленно обругал глупца: непривычный к камере человек сто процентов сейчас стушуется. И по-прежнему будет непонятно, кого природа
Но спевший про шило и гвоздь и не думал смущаться. Оглушительно свистнув, он затянул новое, не менее соленое четверостишие. Яркий луч выхватил спадающие на лоб светлые волосы, выдающийся нос и тяжелую нижнюю челюсть, да только узнал его Джэм вовсе не по лицу, а по массивному браслету на запястье.
Миккель Зорг. Проплаченная пташка. Джэм ни на секунду не сомневался, что победа в шоу уже в кармане его дорогущей новенькой куртки. У него вообще все было новое, начиная от понтового, блестящего нецарапанным лаком “Харлея” до идиотского шлема а-ля Хищник с длинными резиновыми косами. От Зорга буквально смердело деньгами и понтами – и если в первом не было ничего плохого, то второе вызывало желание отсесть подальше и отвернуться.
К счастью, Зорг предпочел самое дальнее бревно. Джэм мысленно посетовал, что идеальный партнер по песне оказался таким дерьмом, повернулся к Расселу и добавил свою песенку к уже спетым.
Как ни странно, но неприличные песенки, часто неполиткорректные и иногда нескладные, здорово разрядили обстановку. Когда Адам предложил пожарить на костре зефир, не отказался никто. А огромный термос, полный ароматного какао, удостоился настоящих оваций. Лишь Элли помнила о работающих камерах и не забывала принимать правильные позы, остальные ели зефир, облизывая сладкие пальцы, с шумом прихлебывали горячее какао и наслаждались моментом. Джаспер Ягд, известный фотограф и жуткий нелюдим, даже угостил сладостью своего пса.
– Есть кто на смену? – Рассел поднял гитару над головой, вызывая своей могучей фигурой и растрепанной щетиной ассоциацию с викингом. – Нет? Ну и ладно. Тогда все по койкам, а мы с барышней прогуляемся под луной и до кустов, – он улыбнулся Элли своей фирменной кривоватой улыбкой и подмигнул ей.
– Вы только не забывайте, что завтра перегон триста с лишним миль, – напомнил Чейз. – А то обдерете кустами весь лак с кормы, придется весь путь стоя на пегах ехать.
– Пожалуй, внемлю доброму совету, – Элли мягко улыбнулась и первая поднялась на ноги. – Доброй ночи всем.
Джэм был уверен, что далеко не только он проводил взглядом ее стройную фигурку до самого домика, но когда Элли скрылась, зайдя внутрь, оказалось, что многие уже стали расходиться. Софиты наконец погасли, а Адам куда-то исчез.
– Ты же играл с ней? – поинтересовался Рассел, отдавая ему гитару. – Признавайся, было у вас что? – он поиграл бровями.
– Она тогда была замужем, так что исключительно работа, – ответил Джэм. Легонько тронул струны гитары – он не привык ложиться так рано, да и вечер был слишком хорош, чтобы торчать в номере.
– Но сейчас-то она в разводе, – Рассел хмыкнул. – И тут вообще почти все холостяки.
– Но шоу все-таки о мотопрогоне, а не “Свидание вслепую”, – заметил Чейз.
– Одно другому никогда не мешало! – авторитетно заявил Рассел.
Он широко зевнул, даже не подумав прикрыть рот рукой, и направился к своему домику. Чейз кивнул Джэму
Скорее всего, сказывалась физическая усталость. У Джэма как раз закончились съемки фильма, полного каскадерских трюков, – в том числе и на все тех же мотоциклах, поэтому от короткого “пристрелочного” прогона он совсем не устал, но для других нагрузка наверняка была значительной. Да и время было еще раннее.
Он взял с соседнего бревна туристическую пенку – устроители позаботились о комфорте Элли и Игмы, двух девушек-участниц проекта, – бросил ее на усыпанную прошлогодней хвоей землю и с удобством устроился, опираясь спиной на ствол исполинской ели. Закрыл глаза, и пальцы сами собой заскользили по струнам.
О проекте Джэм узнал еще в прошлом году. Сразу же велел агенту отправить заявку, а потом забыл о нем на несколько месяцев – так плотно был занят на съемках мини-сериала.
Но, конечно, устроители ухватились за возможность завлечь в свои ряды звезду. Тем более, что Элли – Элеонора Ротаковски, куда более известная актриса, чем он, – согласилась на участие во многом потому, что уже работала с Джэмом, и призналась, что в таком мероприятии ей очень хотелось бы видеть знакомое лицо. Из остальных участников Джэм знал только мальчишку и Рассела. С Денни он снимался в одном фильме и неоднократно встречался на красной дорожке, а у Линка был пару раз приглашенным гостем.
Джэм опасался, что в угоду зрелищу и рекламе устроители усадят всех на безлико-одинаковые байки той фирмы, что заплатит больше. Но был приятно удивлен, когда увидел контракт: техническое оснащение целиком отдавалось на откуп участникам. Единственное требование – чтобы шлем и защитный костюм соответствовали стандартам. И все. А там – хоть голову Хищника на себя напяль, если готов носить лишние два-три килограмма. А эти чертовы косы полметра длиной меньше точно не весили.
Впрочем, каждый сходил с ума по-своему. Нравилось этому холеному придурку выпендриваться – его право. А когда надоест, косы можно будет и отрезать.
Теплый вечер, треск костра и любимая послушная гитара в руках настраивали на миролюбивый лад. Выкинув из головы все негативные мысли, Джэм удобно устроился так, чтобы видеть небо, и замурлыкал попсовую, но весьма мелодичную песенку.
Он допел почти до самого конца, когда понял, что его голосу вторит еще один. Почти неслышный, но приятный и, черт возьми, уже знакомый.
Джэм слишком удобно сидел, чтобы оборачиваться. И пришел в слишком благодушное настроение, чтобы раздражаться, что его покой нарушили. В конце концов, Зорг не сделал пока ничего плохого – разве что почти опоздал на выезд, заставив организаторов изрядно поволноваться. И выглядел как манекен в этой своей модельной одежде без единого масляного пятна. И шлем еще этот…
Желание петь куда-то улетучилось. Побренчав еще немного для порядка, Джэм зажал струны ладонью и сел.
Зорга он нашел только благодаря ярко светящемуся в темноте экрану ноутбука. Кажется, тот даже не заметил, что Джэм перестал играть – сидел, полностью погруженный в происходящее на экране. По светлым волосам то и дело мелькали цветные отблески, пальцы Зорга порхали по клавиатуре со скоростью, какой позавидовала бы машинистка печатного бюро.
"Геймер," – решил Джэм. Даже теперь боится надолго остаться оффлайн.