Байкеры

Качим Марк

Судя по взгляду Зорга, ответа тот ожидал совершенно другого. Усмехнувшись, Джэм весело ему подмигнул и пошел к раздаточным столам.

***

Мик едва не поперхнулся кофе: короткое "Убью" Элеоноры было наполнено сотней оттенков. Да, она признавала, что ночь была чертовски хороша, и была не прочь повторить. Нет, прямо сейчас ей хотелось не садиться за руль, а вернуться в номер и снова уснуть, желательно не одной. Да, ей нравилась искренняя забота Джэмисона, но она и правда убила бы любого, кому бы пришло в голову ее пожалеть.

И

если Джэмисон выглядел почти как обычно, то весь вид Ротаковски буквально заявлял: ночь прошла совсем не так мирно, как думал Мик. Так и подмывало спросить: что, черт побери, он с тобой делал, что ты выглядишь так, будто уже отмотала все двести восемьдесят дней похода?

И возможно, Мик бы и спросил, если бы не одно но: каждое движение Элеоноры, каждый взгляд, направленный на Джэмисона, говорили о том, что ее все устроило. Даже более чем.

Внезапно картинка в мыслях Мика сменилась. И теперь Элеонора, обняв Джэмисона за талию ногами, резко опрокидывала того на спину. А оседлав, начинала двигаться резко и быстро. И все ее тело было напряжено как струна, волосы взметались и опадали в такт толчкам, а матрас под ними чуть слышно поскрипывал, принимая вес двух тел.

Спохватился он, когда вернулся Фрейзер. Поспешно опустил глаза в давно пустую тарелку и буквально заставил себя выкинуть похабные картинки из головы. Хотя бы на время совместного завтрака.

– Пойду налью себе еще кофе, – пробормотал он и ретировался.

Едва он подставил чашку под носик кофеварки, как с кухни принесли блюдо свежайших пирожных с заварным кремом. Раньше их не было, и, подумав немного, Мик положил на тарелку сразу три.

– Для восполнения дефицита глюкозы, – объявил он, водружая тарелочку на стол.

– Вот так и умирает последняя надежда съесть на ужин что-то, кроме зеленого салата и минеральной воды, – вздохнула Ротаковски, но с силой хлопнула по руке Фрейзера, когда тот решил спасти ее от такой участи, забрав себе два пирожных. – Я тебе еще не простила, что батончик был всего один и такой маленький! – сказала, утаскивая отвоеванное пирожное себе на тарелку.

– Милая, мой запас не был рассчитан на твои аппетиты, – хохотнул Фрейзер. – Но не волнуйся, я компенсирую, – добавил, понизив голос.

Мик заставил себя не представлять, как именно Джэмисон будет это делать: потому что еще парочка образов – и ему пришлось бы ждать, пока все уйдут из столовой. Даже плотные джинсы не смогли бы скрыть напряженный член. Мик отрешенно подумал, что в последний раз подобного рода проблема случалась с ним лет в девятнадцать.

Не говоря уж о том, чтобы дрочить два дня подряд, причем на вполне конкретных людей.

Вместо ответа Элли откусила пирожное, немедленно испачкавшись в нежном креме, и с наслаждением закатила глаза.

– Боже… – простонала она хрипло. – Если ты, Джэм, первый, то Мик, безусловно, второй… – она стерла с губы капельку крема и вопросительно посмотрела на него. – Я же могу тебя так называть? Или ты не любишь сокращения?

"Это

НЕ сперма, и она не говорит о том, что возьмет в рот и у тебя тоже", – мысленно сказал себе Мик. Но у члена, радостно натянувшего ткань, было свое мнение на этот счет.

– Нисколько, Миккель ассоциируется с работой, а здесь, я смею надеяться, все-таки отдых, – кое-как собрав себя в кучу, ответил Мик. Оставалось только надеяться, что ему хотя бы удалось справиться с лицом и не выдать себя с головой.

– Отлично! – Элеонора довольно кивнула и протянула ему руку. – Элли.

– Джэм, – поддержал ее Фрейзер.

– Очень приятно, – Мик поочередно пожал им руки.

Прикосновение неожиданно успокоило – право слово, чего он так завелся-то? У актеров сегодня страсть и роман, а завтра – уже все закончилось. Самому же Мику стоит поменьше глазеть на прелести Элли, а получать удовольствие от похода. Маловероятно, что бизнес позволит повторить этот опыт в ближайшие лет двадцать.

– О чем воркуете, голубки? – Рассел появился неожиданно и плюхнулся на пустой стул. – У вас вид такой, будто вы только что с групповушки.

– Почему “будто”? – казалось, с искренним удивлением посмотрел на него Фрейзер – или, как его теперь можно было называть, Джэм. – Мы еще пока в Америке – стране свободной любви.

– А чего меня тогда не позвали? – возмутился Рассел. Его тарелка была полна блинчиков, сосисок и все того же бекона. – Как хорошо, что перегон сегодня короткий, – сказал он, накалывая на вилку сосиску. – Я люблю байк, но мой зад решительно против такого затяжного секса без привычки.

– Это еще ровный асфальт, – сказал Мик. – На бездорожье вовремя на пеги не поднялся – считай, все ягодицы синие.

– Что ж, заберемся все в одну палатку и будем друг друга мазью от синяков мазать, – Рассел хмыкнул и сделал вид, что держит в руках чью-то задницу. Тут в зал зашел Денвер Стоун, и Рассел громогласно крикнул: – Эй, малой! Давай к нам!

– Всем доброе утро! – мальчишка буквально светился энергией. – Отличный отель! Как вам? У меня такой вид из окна!

Везунчик, подумал Мик. Пока ему достаточно вида из окна, чтобы быть абсолютно счастливым.

И вдруг захотелось, чтобы Денни остался мальчишкой подольше. Актерская среда столь же жестока, как и бизнес, но пусть беспощадные жернова его не трогают.

– Я нашел в постели муравья, – мрачно сказал проходивший мимо Бенджамин. Двигался он так тихо, что Мик не заметил, когда тот успел войти в зал. На его тарелке была скучная каша и простой тост. – А за окном орала какая-то птица.

– И что, тебя этот муравей за член укусил? – сострил Рассел. – Или ты ему жопку полизал, что теперь такой кислый?

Бенджамин возмущенно на него посмотрел, а Денни прыснул в кулак.

– Во сколько выезд? – поинтересовалась Элли. При чужих людях она взяла себя в руки и уже не выглядела такой сладострастно-измученной. Удивляло лишь то, что она позволила себе такой вид при Мике.