Бастион
Шрифт:
— Оружие я не отдам, — твердо ответил я. — Хотите, можете попробовать отобрать силой.
Старший из всадников помолчал, затем вынул из-под плаща небольшой глиняный сосуд. Кинув его мне произнес:
— Обработай раны и следуй за нами.
В сосуде оказалась приятно пахнущая мазь. Я с помощью Оленьки намазал раны и наложил на них повязки. Боль утихла, кровь остановилась. Я почувствовал себя намного лучше, хотя слабость все еще присутствовала в ногах. Скорее всего, эта мазь не обошлась без магии, точно так же, как и мой плащ.
Вернув склянку командиру
Он вырастал предо мной неприступной серой стеной. Слева и справа стена упиралась в высоченные горы. Башни уходили ввысь, нависая над подступами к крепости. Перед самой стеной зиял широкий ров, до краев наполненный застоялой водой. Откуда она взялась в этой каменистой местности, я даже и не догадывался. От самого рва, словно застывшая волна, тянулась насыпь вала. Отсюда она смотрелась лоскутным красно-желто-черным одеялом, по цвету пород этой неприветливой земли. Через эту преграду вел единственный путь — от могучей надвратной башни, через ров, тянулся широкий мост.
Туда мы и направились. Миновав широкий мост и пройдя циклопические ворота, мы оказались внутри. Там, метрах в двадцати от стены, раскинулся целый поселок невысоких каменных строений, крытых черепицей: конюшни, кузнецы, оружейные и казармы. Бастион оказался лишь каменной стеной и военным поселением — единственная преграда между миром эльфов и всеми желающими уничтожить их. М-да, ни этого я ожидал от бессмертного народа!
Знания из памяти Охренуэля потихоньку проникали в мое сознание. Гарнизон Бастиона постоянно сменялся. Каждый из девяти Великих домов направляет свой Гарнизон для защиты от внешнего мира. Примерно на полгода. Сейчас вот, очередь Дома Солнечной Короны и тысяча воинов из нашего (думаю, уже можно говорить так) Дома несут службу в Бастионе.
Среди множества вооруженных эльфов в крепости, я заметил и других существ. Их можно было бы принять за низкорослых людей, если бы не заостренные уши. Невысокие, они, в отличие от любящих украшения эльфов, были одеты просто. Даже бедно. Их лица сохраняли маску равнодушного подчинения. На эльфов они старались не смотреть и перемещались, прижимаясь к стенам зданий. Народ лоталли — выдала мне память — рабы эльфов. Вот так вот, светлоокие, высокие, благородные эльфы, оказались банальными рабовладельцами. Хотя, ничего удивительного. В обществе, где каждый считается воином, кто-то ведь должен выполнять повседневную работу. На сколько это справедливо, один лишь Священный свет ведает.
Мы остановились у одного из домов и нас, хотя опять-же, почему нас? Только меня. Оленька следовала за мной добровольно. Так вот, нас ввели внутрь. Там, в окружении охраны и слуг-лоталли, за столом сидели двое высокоранговых эльфа.
Один из них, в сине-зеленых одеждах, похожих на особо вычурный камзол, недобро посмотрел на меня. К его надменному выражению лица примешалось чувство презрения. Я внимательно рассматривал его. Высокий лоб, тонкие черты лица. Вокруг правого глаза остался отпечаток похожий на шрам от ожога. Но он не портил его, а придавал суровости. Но особо выделялись его волосы. Длинные, зачесанные
Хальвин Маленкорх Рид. Родственничек Оленьки, отдавший приказ арестовать меня. На его шее висели четыре черных жемчужины. Десятый ранг.
Его сосед, облаченный в такой же камзол, только темно-синего, почти фиолетового, цвета с золотыми росчерками, выглядел не менее мрачно. Светлые волосы, куда короче, чем у Маленкорха, так же были зачесаны назад. Я бы сказал, даже зализаны. Лицо костистое, с высокими скулами. Можно было бы назвать его пугающим, но вот я не из пугливых. Из-под тонких, едва различимых белесых бровей, на меня смотрели серые глаза, отливающие странной краснотой.
Дуэндал Лвиаер Сол, обладатель одиннадцатого ранга, командующий Гарнизоном и мой непосредственный командир.
Когда эти двое обратили на нас взгляд, мои стражи и Олета преклонили колено. Я остался стоять.
— Ты не только подлец, но и невежа, — надменно произнес Маленкорх.
— Выбирай слова! — ответил ему я.
На мгновение седовласый эльф опешил. Видимо, настоящий Гунальф не имел привычки разговаривать с ним столь грубо.
— Где твое чувство ранга? — спокойным голосом произнес Дуэндал.
При этом, в его красноватых глазах мелькнули искорки веселья.
— Почему этот дезертир при оружии? — обратился Маленкорх к начальнику конного отряда.
— Он ранен, господин, — ответил тот, — и не представляет опасности. К тому же, он сам согласился следовать за нами, при условии, что меч останется при нем.
Я не дал возможности седовласому ответить и спросил у командующего гарнизоном:
— Почему меня называют дезертиром?
Да, кстати, почему? Неужели, настоящий Гунальф дезертировал и нарушил присягу, или что там у этих остроухих.
— Ты покинул Бастион без разрешения, — зазвучал надменный голос Маленкорха, — как это называется? За подобный проступок существует лишь одно наказание — смерть! Уведите его, мне некогда тратить время на труса и дезертира!
— Тогда дай мне последнее слово, о, великий Хальвин Маленкорх, из рода Ридов, — съерничал я. — Да будет тебе известно, что столь незначительный эльф, как я, потерявший свой высокий ранг одному Священному Свету известно каким образом, отправился в дальнюю разведку. И сейчас, я принес весть о вражеской армии, что движется по равнине к Бастиону.
Вокруг зашептались. На губах Маленкорха появилась тонкая, змеиная улыбка:
— Ложь тебе не поможет. Ни один дозор не сообщил нам об этом. Постарайся сохранить хотя бы остатки достоинства, Гунальф Веспар.
— Все дозоры вырезали отряды гоблинов.
Маленкорх взмахом руки прервал разговор, давая понять, что у него нет желания продолжать. Но тут заговорила Оленька:
— Я готова поклясться, что все это правда. Когда я нашла Гунальфа, он сражался с гоблинами и саргантами. Мы с боями прорывались к Бастиону и Гунальф спас меня от, — тут она ударилась в краску, — от смерти.