Бастарды

Баса

Что, простите? Мои брови дернулись, в явном намерении убежать на макушку, но остались на месте. Я нарочито медленно с ленцой разогнула спину окончательно, выпятив грудь, холодно окинула взглядом обоих соседок. На лице второй явно обозначился интерес к ответу в виде глубоко задумчивого молчания и разглядывания меня.

– Я за меньшее оскорбление окунаю головой в унитаз, - очень медленно с чувством, чтобы поняли озвучила. Надо отдать брюнетке должное - не испугалась.

– Тогда почему одеваешься откровенно?
– я не чувствовала злости в ее вопросе, Если на первый - отреагировала

агрессией, то теперь ощутила открытый интерес и ничего более, ни попытки оскорбить. Поэтому и ответила более расслабленно:

– Разве это откровенно?
– дала себе маленькую слабинку-улыбку.
– У меня видна только шея, ладони и лицо...

Вновь вернулась к вещам, вываленным на кровати. И стала перебирать содержимое хозяйства. Как себя обеспечить? У блондинки прорезался голос.

– Машка не хотела тебя обидеть, не обижайся, - махнула та рукой. Этот жест рассмотрела боковым зрение, а дальше слушала словесное выплескивание изо рта блондинки.
– Просто если девушка не скрывает своего облика - это можно расценивать, как приглашение на «десеррррт».

Как-то по-особенному выделила слово, прорычав букву «р» в особенности. Я, сложив все свое неказистое богатство, присела на кровать.

– Ты о чем?
– выдохнула, совершенно не понимая, о чем идет речь. Соседки переглянулись опять непонятливо или удивленно.

– Ты из какой деревни вылезла?
– грубость, видимо, прерогатива это самой Маши - темненькой реперши. Назовем ее так. Решила проигнорировать очередной укол-выпад и поставила блок. Я тебе еще устрою туше - брюнетка! Пообещала торжественно про себя. Не будем заранее заводить врагов, поэтому ответила честно согласно легенде.

– Червы. Росла там же, - опять переглянулись. Да хватит играть в гляделки! Мне кто-нибудь объяснит содержимое скрытого посыла, озвученного не так давно?

– Задница мира, - раскинула руки театрально блондинка.
– Что и требовалось доказать. А до вас дошли песни Жижы к примеру?

Как-то слишком снисходительно поинтересовалась блондинка. Я проглотила вновь желание запихнуть снисходительность в глотку одним ударом с правой.

– Дошли, - передразнила ее, сделав чуть раздраженный голос. Пусть поймут, что мне надоел бессмысленный разговор. Надо было тумбочку разобрать и шкаф. Я и встала с намерением укомплектовать новое содержимое в предметы мебели. Раскрыла позорные деревянные ящички при желание, наверное, смогу и занозу посадить, но хоть чисто спасибо и на этом дом управлению или кто тут все лето занимался уборкой.

– Не обижайся, я не созла, - у блондинки одна тональность в голосе. Гнева или радости не замечала, только постоянное веселье и словно насмешку над собой или над всеми не понятно.
– Ты не встречала Бастардов-девушек в Арзонте? Ну или в ближайшей территориальной принадлежности округах?

Какое немыслимо сложное высказывание для блондинки усмехнулась, спрятав лицо внизу у тумбочки, возле которой складывала вещички первой необходимости. Белье надо было прикупить срочно, не буду в чужом ходить.

– Встречала, - коротко ответила, справившись с улыбкой.

– И что не заметила разницы между собой и ими?
– я подумала немного и покачала головой отрицательно.

–

Странно... Как ты думаешь почему я хожу с эрокезом на репе, а Машка, - ткнула она пальцем на соседку притихшую, но слушающую разговор.
– Как Бастард с помойки?

Вновь чуть не засмеялась над замечанием. Мысленно тоже задавалась этими вопросами. Опять покачала головой, когда закончила раскладывать добро по местам. Одежду следовало купить. Не могу ходить в джинсах умершей девушки.

– У нас в Арзонтовском интернате негласное правило имелось. Девушки которые не желали быть, как бы помягче выразиться, подстилками одевались вызывающе, отвратительно, омерзительно, страшно, чтобы отпугнуть потенциальных ухожеров. Понятна, мысль?
– спросила белобрысая. Я кивнула болванчиком.
– Ты из разряда тех, кто не прочь раздвинуть ноги перед мужиками?

В моей голове сотни извилин начали активно отбрасывать импульсы в мозг в едином порыве. Замкнуло. Импульсы приостановилось, и в голове сформировалось одно решение проблемы, которое настойчиво мигало. Я заулыбалась искренне и радушно обоим девушкам, не натянуто как прежде, а под накатом эмоций.

– Гениально, блондинка, - рухнула я на кровать, словно камень тяжелый в гладь воды. Пружина мебели противно заскрипела, но я не обратила внимание.
– Гениально. Нет. Я такого не слышала. И вас первых кого в таком виде имела честь лицезреть. Это просто гениально.

Не могла успокоиться от счастья. Решение проблемы. Вот оно. Меня не узнают в шкуре Бастарда, если я изуродуюсь окончательно.

– Что тебя привело в такой восторг?
– озадаченно спросила Маша.

– Девочки, вы должны мне помочь, - я преодолела за миг все расстояние до кроватей соседок и нагло уселась на ту, что напротив сидящей Машки находилась. Взяла руки брюнетки в свои, как будто мы старые знакомые или давние хорошие подруги, по-прежнему излучая радиацию радости. Уверена она опасна в таких дозах.

Брюнетка испугалась явного любвеобильного порыва, который мог ее снести, руки дернулись в моем захвате, но она передумала. Блондинка подошла поближе.

– Всегда обращайся, - услышала сверху.
– Я Кристина, кстати, - протянула она руку для пожатия.

Блондинка, ты мне нравишься. И я довольно, предварительно освободив плененные конечности другой девушки, протянула ладонь.

– Аня, приятно познакомиться.

Так и началось мое маленькое приключение в стране Страда. Поправочка в объединенной стране Немии, почти без денег, с чужой фамилией и в логове вирусных Бастардов, который каждый второй мог быть чем-то заражен, а я с ними тут за руки здоровалась.

И сегодня тридцатого августа состоялись мои похороны. На церемонии прощания были самые близкие друзья и родственники, а я живая здоровая. Но самое главное отец меня спрятал от людей, которым мешала чем-то жить. Две попытки убийства могли быть совпадением, как пытались это преподнести. Но третьим совпадение быть не могло.

Моя жизнь - кому-то встала боком. И отец дал то, что им так надо. Моя смерть. Анны Вильмонт больше нет.

Глава 5. «Большая семерка»