Бастарды

Баса

– Добро пожаловать в Вышку, Бастард, - похлопала она по плечу тонкой белоснежной ручкой, и как только осмелилась притронуться? Не боялась, что ее чистое тело замарается вирусами и микробами? Кажется, до девушки дошло. Перестала улыбаться и резко оторвала руку, глядя на ладонь как на нечто инородное, не принадлежащее телу.

– Пойдемте, отсюда!
– глядя на растопыренные пальцы поспешила в неизвестном направлении.

– Олесь, ты что?
– вторая девушка с таким же цветом волос вприпрыжку побежала за подругой. А вот двое юношей не спеша побрели за ними, не удосужив Бастарда взглядом.

Вспомнила, где я ее видела. На Афганке

сегодня разъезжала с кучерявым перцем за рулем. Ну с тем, который потом оказался знакомым владельца 6 - ого Retz. Как много народу я сегодня узнала. Лучше поменьше встреч в дальнейшей жизни здесь в шкуре Бастарда.

Со второй попытки поднялась во весь рост и вновь стала блуждать. То здание, в которое я попыталась проникнуть, являлось тренировочным помещением для боев. Еще минут десять побродила и набрела на высокое одиночное строение, в котором и обитал педагогический и иной важный состав университета - командный пункт. Административный блок, как значилось на двери при входе. Вот, так бы и сразу.

Встретил кондиционер над входом. Прохлада живительная - ты моё спасение. И вот тут я поняла, что попала куда надо.

Раскинулся холл с тремя застекленными рабочими местами, в каждом из которых сидел человек. Одно окошко было открыто и возле него образовалась небольшая очередь в семь человек, я заняла место и поинтересовалась у парня передо мной.

– Не подскажешь, это на оформление документов?
– постучала его легко пальцами по плечу. Он обернулся. Естественно выше меня и, чуть подумав, ответил односложно «да». Эх. Еще один неразговорчивый. Пришлось самой знакомиться. Улыбнулась заискивающе, как пациентка дантиста, которой только что вставили зубы, и она ходила гордо демонстрировала качество.

– Я - Аня, - ткнула себя в грудь большим пальцем правой руки, а потом протянула конечность для пожатия. Он удивился, опять подумал потормозил. Стеснялся что ли? И чего стесняться? Я съем его? Может теперь предстояло учиться в одной группе?

– Захар, - представился и пожал руку. Хоть смеяться не стал, а то иногда парни считали ниже своего достоинства жать руку женщине.

– Ты не в курсе тут можно уснуть в очереди или терпимо?
– пошутила я, кивнув в сторону тетеньки в очках, сидящей в окошке. Парень впервые немного расслабился и улыбнулся.

– Терпимо.

Разговор у остальных шестерых Бастардов перед нами не начинался. Молчали, как в склепе, между собой не контактировали.

Им совсем не скучно в одиночестве? Отшельники? Я по натуре активист, хлебом не корми, дай потрещать с кем-нибудь. Иногда народ считал меня утомительной, я себя тоже иногда считаю утомительной, а то - попробуйте трещать постоянно без умолку. Захар оказался на разговор словоохотлив и поддержал словарный ливень. За полчаса преодолели очередь.

Прикольный он парень, немного замкнут, но дружелюбен. Шевелюра густая длинная, челка вечно налезала на глаза, а он ее поправлял при ходьбе, нос длинный с горбинкой, подбородок заостренный, и худощав. Зато у него пирсинг на нижней губе. Круто! О чем я не преминула ему сообщить в полнейшем восторге. Обожаю, всё необычное.

Последнее, что отметила про Захара - его хриплый голос, либо заболел, либо дефект. Нет, не похож он на больного: глаза не красные, не слезились, улыбчивый, признаков плохого самочувствия не наблюдала. Об этом тактично промолчала. Мало ли что у него с голосом. У Бастардов и не такие дефекты встречались в жизни.

Общежитие оказалось

одним из первых кирпичных зданий, которое располагалось справа напротив прекрасной рощицы. Прекрасно. Буду спать с открытым окном и нюхать чарующие ароматы деревьев, а не застоявшуюся пыль и грязь с дорог, как у нас дома. Везде нужно искать плюсы.

Расстались с Захаром на первом этаже. Он направо, а я прямо - сквозь грозную на вид женщину короткостриженную светловолосую и с едва заметными морщинками на лице.

Неспеша поднялась по ступенькам - каменные, не покрытые ни паркетом ни ломинатом. А ковер не судьба постелить? Пусто. Краской разрисовали голубой и желтой ступеньки. Что за безвкусица? Наморщила нос. Окна заложены мозаикой стеклянной, через нее света почти не видно. По крайней мере, чисто под ногами. Поднялась на третий этаж, где краской на стене - было написано двадцать - двадцать девять. Не понадобилось иметь грандиозного ума, чтобы понять, что это номера комнат. Народа мало, или сейчас обед?

Зал при входе с телевизором допотопным, оттуда выход на балкон. Ветер играл занавесками у окна. Запах сигарет. Ковер в зале напоминал минное поле для мух, побрезговала вставать на него тапочками, поэтому решила напрямую направиться в комнату. Два прохода: налево и направо. Выбрала налево и не прогадала.

Комната двадцать два. Без стука, все-таки заходила к себе в комнату на ближайшее время. Спасибо, тебе папочка. Ворвалась танком и остановилась, почуяв крик интуиции.

Ага, поздно. Это что за ...? Пугало на меня смотрели? Особенно одна - блондинка с эрокезом на голове. С настоящим эрокезом. Все волосы короткие, максимум до шеи стояли торчком на голове, как иглы дикобраза. Глаза черные, как будто углем намазала. Одежда легкая: светло-коричневого цвета бриджи на завязках и рубашка. Стильно и кожа дышала в хлопковых вещах. А вот вторая девушка сидела на кровати, и я сначала грешным делом подумала, что это парень, но нет. Тонкие длинные волосы, длиной в некоторых местах доставали до спины. Кепка на голове, капюшон сверху, широкие штаны, разорванные на коленях и бедрах, и широкая клетчатая рубашка, времен последней войны. Блондинка и брюнетка.

Мы трое переглянулись.

– Добрый день!
– глухо пробурчала я и направилась к одной из кроватей рядом с выходом, единственной пустующей в комнате. Две поодаль возле окна заняты соседками.

– Добрый!
– донеслось приветствие вполне нейтральное.

Что за позорная комната? Желтые стены, выкрашенные дурацкой краской, как в доме для умалишенных, где проходили реабилитацию люди с подорванной психикой. Там такие же успокоительные тона.

Три светло-коричневые кровати деревянные, тумбочки, окно во всю стену, и шкаф перпендикулярно моей кровати возле входа. Одинокая лампочка без люстры. С таким светом только глаза зимой ломать. Папа, ты ответишь за все страдания, когда я отсюда выберусь!

Неуверенная тишина холодно пробегалась по голым стенам и мне оставалось терпеть и молча вываливать пакет с вещами на кровать. Чем я им не понравилась с одного взгляда?

Послышался осторожный голос одной из девушек. Я разогнулась, как бы спрашивая что дальше. Брюнетка, та которая сидела в кепке на кровати, ноги скрестив в позе лотоса, обращалась ко мне:

– А ты...?
– замялась она все-таки, но на пару секунд. Потом посмотрела прямо в глаза и озвучила вопрос, ошарашив меня, как кувалдой по барабану.
– Ты из разряда честных давалочек?