Бастард
Шрифт:
Сказав это, я положил мешочек на скамью у забора. Затем под внимательным взглядом ведьмы снял второй кошель с пояса и продолжил:
— А вот это может быть платой за информацию.
На моей ладони появилась небольшая горка изумрудной пыли. Лада приглушенно выдохнула, но быстро взяла себя в руки и ледяным голосом произнесла:
— Тебе пора, характерник.
Я усмехнулся и покачал головой. Облом. А никто и не говорил, что будет легко. С ведьмами всегда так. Очень капризные дамы. Ну, хоть обошлось без драки, а это — уже прогресс.
— Хорошо, я ухожу, — кивнул я и шагнул
— Забудь сюда дорогу, лис! — крикнула она мне в спину.
Я развернулся и, широко улыбаясь, ответил:
— Как скажешь, Лада! Но думается мне, что очень скоро ты сама придешь ко мне. Потому что понимаешь: я твой шанс все исправить.
В следующее мгновение я с удовольствием наблюдал вытянувшееся лицо ведьмы.
— Когда смотрю на тебя, Лада, то вижу женщину, привыкшую к большему комфорту. Ты не создана для того, чтобы прозябать в этой дыре, продавая сушеные травы и зелья всяким оборванцам. Я не знаю, что с тобой произошло, почему ты покинула свою родину и зачем проделала такой долгий путь — это не мое дело. Но я точно знаю, что чувствует одаренный, который не может пользоваться своей силой.
— Исправить, говоришь? — зло выплюнула Лада, переходя на ведьмачий. — А не много ли ты на себя берешь?
— Меня вырастила и учила Старшая, — перестав улыбаться, холодно ответил я на том же наречии. — А еще, как ты правильно заметила в прошлый раз, я — видящий. Говорю тебе, скоро сама будешь искать со мной встречи. Но поторопись! Очень скоро я покину эту дыру.
Судя по бледному лицу и прищуренным глазам, Лада была в бешенстве. Еще чуть-чуть и — нажмет на рычаг арбалета. Ничего. Пусть попсихует и перебесится. Ведьмы — существа упрямые, но умные. Пищи для размышлений я ей подбросил предостаточно.
Не прощаясь и не говоря более ни слова, я развернулся и быстрым шагом двинулся на выход из переулка. Должен заметить, мне всегда было трудно общаться с «сестрами» моей приемной матери. С ними постоянно нужно быть начеку. И даже когда они вроде как начинают тебя гладить, то норовят это сделать против шерсти.
Шагая домой, я решил немного развеяться и пойти обходным путем через центральную площадь города. Неожиданно для такого часа, центральные улицы Абвиля были битком забиты людьми. А на самой площади было не протолкнуться. Происходило явно что-то странное. Судя по радостным лицам горожан, что постоянно выкрикивали здравницы королю, складывалось такое впечатление, что сегодня какой-то важный праздник.
Остановив невысокого похожего на пивную бочку мужичка, я спросил:
— Любезный, что происходит? Почему здесь собрались все эти люди?
— Как же, господин?! — искренне удивился мужик и с упреком спросил: — Вы что же, совсем не следите за тем, что происходит в мире?
— Нет. И что же такого происходит в мире?
— Посол Бергонии при дворе короля Аталии, граф Томас де Дюрфор был предательски казнен! — вещал горожанин с красным как помидор лицом, всем своим возмущенным видом показывая всю глубину падения аталийских властей. А ведь спроси у него, видел ли он когда-нибудь в лицо того самого графа, вряд ли ответит утвердительно. Да что говорить, наверняка он даже не знает, как выглядит собственный
Видя, что я не понимаю и не разделяю его возмущения, краснолицый горожанин продолжал распаляться.
— Король Бергонии, воспылав праведным гневом, объявил войну подлой Аталии! — маленькие близко посаженные глазки мужичка горели восторгом и восхищением. — Только что глашатай объявил о том, что наш король Карл Третий Победитель, дабы поддержать своего кузена короля Бергонии, тоже объявил войну Аталии!
Поблагодарив толстяка за разъяснения, я развернулся и двинулся обратно. Сегодня не самый подходящий день, чтобы находиться в центре города. Придется возвращаться домой старой дорогой.
Наблюдая за радующимися объявленной войне людьми, я представлял себе всех этих горлопанов через несколько месяцев после того, как отгремят первые сражения, и ушедшие на войну мужчины начнут возвращаться домой без рук и без ног. Это если кому-то посчастливится вернуться.
Но это ещё не всё. Ведь плечом к плечу с демоном войны всегда идут голод и эпидемии. В общем, в ближайшем будущем в этой части континента будет жарко. Видимо, все происходит именно так, как хотел мой таинственный благодетель, забросивший меня в это тело.
Когда я вернулся домой, Бертран протянул мне небольшой свиток. Это было письмо от шевалье де Невера, написанное неровным почерком. Видимо, рыжий был взволнован, когда писал его или очень торопился.
В письме мой соперник сообщал, что в его жизни случились непредвиденные обстоятельства, а именно тяжелая болезнь его уважаемого батюшки барона де Невера. Вследствие чего рыжий шевалье просил у меня отсрочку на проведение дуэли, а сам он вынужден срочно покинуть Абвиль и отправиться в отчий дом, дабы провести последние минуты жизни его уважаемого родителя подле его одра.
В болезнь отца де Невера мне мало верилось. Скажу больше, весь этот спектакль с письмом, скорее всего, является приветом от Треболя. Местный криминальный босс давал мне понять, что он держит свое слово. Мое чутье подсказывало, что рыжего Шевалье я больше никогда не увижу.
В общем, одна дуэль сорвалась. А жаль. Я планировал поставить на себя кругленькую сумму. Ну ничего — скоро мне предстоит выйти на ристалище против Винсента де Ламара. Пора, наконец, поставить точку в нашем противостоянии.
Глава 25
Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно. Никто меня не беспокоил. Будто обо мне все вдруг взяли и забыли. Я, естественно, в такое чудо не верил, поэтому времени зря не терял — тренировался, медитировал, купленными в аптеке зельями лечил Бертрана и много читал.
Хозяин книжной лавки, Гаспар Мерсье, наконец, выполнил мой заказ — из столицы пришли книги по истории Вестонии и сопредельных с ней государств, а также карта Мэйнленда.
Развернув последнюю, я слегка подзавис. Тот, кто ее рисовал, подошел к процессу ответственно: не поленился смешать много красок, чтобы получилось большое количество оттенков. Это произведение искусства обошлось мне в десять крон. Еще минус пять крон за книги. Кстати, исторические опусы стоили дешевле, чем посредственные романы, которые я продал Гаспару.