Бастард
Шрифт:
— Мария-Луиза, ваша милость, — прощебетала девушка чуть плотнее и повыше и присела в приветствии.
— Анна-Мария, ваша милость, — представилась вторая, что сложением изящнее, и неожиданно густо покраснела.
Надо сказать, что дочери у ювелира очень миловидные. Несомненно, в них просматривались признаки семитской крови. Выбивавшиеся из-под чепцов волнистые волосы цвета воронова крыла. Легкая смуглость, характерные носы и красиво очерченные полные губы, развитая, несмотря на возраст, грудь. Но все это только подчеркивало их экзотическую красоту. Хороши девочки… где-то лет по пятнадцать-шестнадцать…
— Эугения-Магдалина, ваша милость. — Жена ювелира повторила вслед за остальными процедуру падения на колени и принялась целовать мне руки. — Пусть хранит вас святая Богородица…
— Встань… — Я поднял за руку женщину. — Не надо. Я сделал то, что сделал бы любой кабальеро…
И жена… жена тоже у еврея еще о-го-го… плотная дама лет сорока пяти с выдающейся, разрывающей лиф грудью и крепким задом. Даже личико еще пышет свежестью, ярко выраженные еврейские, скорее даже испанские, черты лица…
Так, надо брать себя в руки, а то мое упавшее было естество вновь стало наливаться силой.
Да, кстати, эти дамы, вопреки возведенной на них современными историками хулы, не воняли. Совсем. От Эугении-Магдалины даже пахло чем-то цветочным: кажется, розами.
— Куда вы следовали? — поинтересовался у ювелира.
— В Ош, ваша милость. Планировали остановиться у родственников. Мой родной брат там проживает. А потом? Потом — не знаю. Скорее всего, отправимся в Барселону. Это родина моей жены… Хотя не представляю, как дальше жить. Мы разорены, полностью разорены…
Вдруг раздался испуганный крик, я обернулся и увидел, как Тук поднимает за шиворот оставшегося в живых разбойника и ставит его на колени с целью… Ну, с какой еще целью? Конечно же хочет лишить его головы. Ну и хрен с ним. Пусть рубит. Начнешь выпытывать, зачем он стал разбойничать, услышишь душещипательный рассказ о печальной судьбе и нужде, выведшей его на большую дорогу… и самое неприятное — что это, скорее всего, правда.
Некогда мне… мда… быстро выветрился налет цивилизованности, а может…
Раздавшееся хекание Тука, свист, тупой стук и шум падающего тела просигнализировали о том, что все мои намерения поучаствовать в судьбе разбойника и наставить его на путь истинный уже опоздали.
М-да… Надо будет в следующий раз соображать быстрее…
— Я не смогу вас сопровождать до Оша… — высказал наконец-то свою мысль еврею. — Я спешу по своим делам. Но сейчас день, и, я думаю, вы благополучно доберетесь до Флеранса. Да и мое общество, как вы понимаете, вряд ли будет вам полезным, а скорее всего — опасным. О моем положении ты прекрасно осведомлен.
— Я понимаю, ваша милость. — Ювелир склонил голову. — Во Флерансе я найму охрану до Оша. А сейчас я хочу отблагодарить вас…
— Ты можешь отблагодарить, предоставив в мое распоряжение одну из лошадей и некоторую одежду для моего слуги, — прервал я еврея. — Сам видишь, он остался практически голым.
— Этого мало, ваша милость. Вы совершили несоизмеримо больше, чем моя скромная благодарность. — Еврей торжественно поднял палец. — Но мне кажется, мы еще встретимся, и я смогу быть вам полезным, а пока, в дополнение к коню моего племянника, позвольте подарить вам его доспехи и оружие. А помимо этого, еще одну маленькую безделицу.
Ювелир встал,
— Примите для начала от меня вот это. — Старик протянул на ладони золотой перстень.
Массивный, грубоватый, но по-своему изящный и красивый, по центру большой, ограненный в виде кабошона рубин, окруженный россыпью изумрудов.
Благодаря своей бывшей женушке я за годы совместной жизни научился разбираться в ювелирных изделиях. Еще бы… Большую часть моих и своих заработков Людка спускала на побрякушки.
Да… Ценная вещь, не знаю, как по нынешним временам, но в современное мне время это целое состояние, особенно камень.
— Это моя работа. Лал родом из Персии, — гордо заявил ювелир. — Вы всегда, в случае нужды, можете этот перстень продать, но я прошу вас по возможности сохранять его. Я знаю, что он принесет вам удачу. И сейчас я напишу рекомендательное письмо. Насколько я понимаю, вам нужно как можно быстрее выбираться из земель руа франков в безопасное место. Значит, практически наверняка вы окажетесь в Арагоне. В Сарагосе найдете Эзру бен Элизеера, он скромный меняла в еврейском квартале, и покажете ему мое письмо. Поверьте, этот достойный человек при вашей нужде поможет вам в довольно больших пределах.
Ювелир быстро, каллиграфическим почерком начертал несколько строк, сделал оттиск своей печати и посыпал бумагу мелким песком. Потом стряхнул его, свернул письмо в трубку, сложил в пенал и подал мне.
— Вот, ваша милость.
— Почему ты так щедр? — Честно говоря, я не ожидал столько благодарностей от ювелира.
Несмотря на многие байки о скупости евреев, достаточно часто оказывающиеся правдой, Исаак абсолютно не показался мне прижимистым. Это могла быть просто сиюминутная слабость, вызванная впечатлениями от спасения, или действительно истинная натура еврея. Но… что-то мне подсказывало, что, помимо этого, есть еще причины, пока скрытые от меня. Хотя если разобраться, это могла быть обычная расчетливость. Семья оказалась в полном моем распоряжении, ничто не мешало мне продолжить дело разбойников, и старик просто откупался. Вот даже не знаю, как реагировать… Но в любом случае ничего я не теряю, а только приобретаю.
— Воспринимайте мои дары как осознанную благодарность, ваша милость. Поверьте, я не щедр. Я просто уже много жил и много видел. Судьба — такая своевольная госпожа, что не знаешь, где она наградит тебя, а где накажет… — очень загадочно ответил Исаак. — Но не будем много разговаривать. Идемте, примите доспехи, оружие и коня. И мне, и вам надо спешить.
Доспех оказался полным вариантом кольчато-пластинчатого, такие еще юшманами называют или бехтерцами. Явно не европейского производства, и ювелир это подтвердил, сообщив, что его привезли из Святой Земли итальянские купцы. На первый взгляд он мне впору. В комплект прилагались чешуйчатые перчатки и шлем-иерихонка со сдвигающимся наносником, козырьком, наушами и пластинчатой бармицей типа «рачий хвост», наручи и поножи, а также небольшой круглый щит с коническим умбоном посередине. Доспех новый, не посеченный и на первый взгляд очень дорогой, с золотой насечкой и тонкой гравировкой.