Бастард Императора. Том 26
Шрифт:
Сразу видно, что капитан у ордена опытный.
Влево и вправо идти бессмысленно — путь частично заблокирован поясами астероидов. Назад тем более нельзя. Разворот в такой тесноте займёт слишком много времени и почти наверняка обойдётся в потери двигателей. А это уже конец.
Уход вверх или вниз, насколько вообще применимы эти слова в космосе, только сильнее откроет корпус под огонь. Так что прорыв вперёд и попытка сузить фронт до одного основного направления — это действительно лучший из плохих вариантов.
Вот
Пока наш корабль набирал ход, вражеский строй уже начал перестраиваться. Те, кто были по бокам, тянулись назад, собираясь в плотный заслон прямо на траектории нашего рывка. Нас ведут к простому выбору: либо пробивать строй силой, либо потерять двигатели в манёвре.
В тренировочном зале повисло напряжение.
Никто не говорил. Мы смотрели на голограмму, а я мысленно уже просчитывал дальнейший ход.
В подобных сценариях обычно есть всего три выхода.
Либо прорываешься напрямую, пока у тебя хватает щитов. Либо резко разворачиваешься, оставляя москитный флот прикрывать двигатели, а сам уходишь прочь на скорости, зная, что все, кто остался на этих судах, уже обречены. И третий вариант — победа святого до того, как бой вокруг корабля войдёт в решающую фазу.
Однако на Клариссу я не рассчитываю. Но не потому, что сомневаюсь в ней.
Просто битвы святых — это отдельная война. Они могут закончиться за миг, а могут растянуться так, что вокруг успеют погибнуть целые эскадры. К тому же её и врага уже не было видно рядом с кораблём. Оба сразу улетели как можно дальше. И правильно. Сражение святых возле собственного флота — самый быстрый способ уничтожить своих же.
Я смотрел на карту и чувствовал, что что-то здесь не так. Учитывая то, что мне ранее рассказывала Кларисса…
— Мы не прорвёмся, — вдруг заговорил Хмурый.
Я мельком посмотрел на него. Парень больше не выглядел просто раздражённым мальчишкой, которому задели гордость. Сейчас он смотрел на происходящее трезво и жёстко.
— Корабль набирает слишком большой ход, — быстро продолжил он. — Москитный флот не успеет нас как следует прикрыть. По носу прилетит слишком плотный удар. Чтобы выдержать такое, здесь должна быть Великая. Только святой такого уровня сможет закрыть весь корпус целиком. Иначе обшивку просто вскроют.
Он говорил быстро, почти не переводя дыхания, и, что важнее, — по делу.
— А если замедлиться, — продолжил хмурый, — мы увязнем. Тогда к нам зайдут с тыла, и всё равно окажемся в ловушке.
А парень-то и правда что-то понимает. Значит, свой мини-флот он получил не просто так. Вот только в одном он ошибается.
Он всё ещё думает, что капитан хочет прорваться сквозь блокаду. А у него иная цель — показать врагам серьёзность наших намерений, чтобы начать смещение вражеского флота.
— Наше судно идёт прямо на вражеский
Я даже не знаю, как их зовут. Ни её, ни вторую. Представиться они так и не соизволили, а сам я спрашивать не собираюсь. Не хотят — их дело.
Хмурый нахмурился ещё сильнее.
— На таран, — пробормотал он. А потом резко поднял голову. — Значит, надо немедленно на главный мостик, чтобы удержать головной отсек от больших повреждений.
— Нет, — спокойно произнёс я, наблюдая за картиной сражения и теперь понимая, что же мне не нравится в ней. — Мы идём не на мостик. Мы идём в хвост корабля.
— Что? — в его голосе было уже не возмущение, а настоящее непонимание.
Я пошёл к двери, и почти сразу услышал за спиной шаги остальных.
— Ты мыслишь с позиции догоняющего и убегающего, — сказал я на ходу. — А надо с позиции хищника и жертвы. Они знают возможности этого корабля. Знают, что обычной блокадой его не остановить. Поэтому им нужно не сдержать нас, а подвести под нужное решение.
Несколько секунд шли молча.
— Диверсия, — вдруг произнесла коротковолосая.
Я кивнул, не замедляясь.
— Верно. Но не только. Они не просто ждут манёвр. Они сами ведут нас к нему. Линкор впереди слишком очевиден. Слишком удобен как цель. А если капитан решит идти именно туда, значит, враг получит то, чего и добивался, — я первым вышел в коридор. — Если не хотим зависнуть посреди космоса и стать добычей для стаи шакалов, нужно прикрыть самое ценное, что у нас сейчас есть.
— Двигатели, — сразу поняла Яна.
— Именно. А также принять самое нестандартное решение…
Коридор встретил нас тревожным светом и гулом боевого режима. По полу уже пробегали тонкие красные полосы, обозначая экстренные маршруты. Где-то в глубине корабля протяжно завыла сирена, а через мгновение раздался тяжёлый удар — дальнее попадание по щиту. Пока не пробили.
Я быстро нашёл взглядом гравиплатформу у стены и первым шагнул на неё. Остальные почти сразу собрались рядом.
Я активировал маршрут через коммуникатор и гравиплатформа рванула вперёд по коридору. Скорость была такой, что стены сливались в бело-серый поток. Дальше вывел на экран закрытый канал и начал вводить код доступа.
Буквально через секунду из динамика раздался сухой грубый голос:
— Это закрытый канал. Назовись.
Я мельком посмотрел на собравшихся рядом и спокойно ответил:
— Шель.
После этого сразу продиктовал вторую часть — длинную связку из шестнадцати символов. Цифры, буквы, старый сдвиг по трём позициям и контрольный ключ в конце.
Голос изменился мгновенно. Стал мягче. Собраннее.
— Слушаю.
— Как именно ведёт огонь линкор?
На удивление, меня сразу поняли.