Бастард Императора. Том 26

Орлов Андрей Юрьевич

Поэтому теперь империя поделена на две части.

Эти события были настолько громкими, что не могли не вырваться из-под контроля информации. Да их никто и не скрывал: скрывать уже было бессмысленно. Сейчас все ждали решения принцессы по этому вопросу, так как из всех правящих Романовых у трона осталась только она.

Анастасия, видя, что волнение постепенно улеглось и шёпот стих, продолжила:

— Враг всё ещё у нашего порога, поэтому сейчас, когда кажется, что наше настоящее разбито на осколки, мы с вами должны смотреть не на то, что разбито, а на то, что цело. На

нас с вами, — взгляд Анастасии резко стал твёрдым, и она заговорила куда громче. Её голос, отражаясь от стен, заполнил всё пространство. — Мы — Российская Империя! Герои, что пали в этих боях, доказали, что нас не сломить! Мы воевали на три фронта! И даже так — выстояли! Выстояли, несмотря ни на что!

Несколько человек в зале невольно распрямили плечи, кто-то крепче сжал руку стоящей рядом жены, кто-то медленно кивнул принцессе в одобрении.

Девушка прервалась и посмотрела вверх. Хрусталь люстр на потолке мерцал, как лёд, а она видела только размытые блики. Анастасия молчала пару секунд, а затем заговорила слегка хриплым, тяжёлым от горя голосом:

— Наш император, мой отец, — по её лицу, привлекая общее внимание, касаясь губ, скатилась одинокая слеза, оставляя за собой тонкий влажный след, — погиб. Но…!

Она резко опустила голову, словно отрезав этой паузой всё, что было «до». Теперь на собравшихся аристократов смотрела не хрупкая и ранимая девушка, а уверенная в себе принцесса. И хоть на её лице и была слеза, она показывала совсем не её слабость, а решимость идти до конца несмотря ни на что.

Из-под густых бровей смотрел твёрдый и собранный взгляд, а в громком голосе слышалась решимость и величие:

— Я, Анастасия Романова, клянусь, что враги за всё ответят! Клянусь, что не подведу своего отца! Клянусь, что буду верна своему народу и буду служить ему верой и правдой, как и мой отец! Но я знаю, что ещё юна… И хоть мой отец подготовил меня к этому, я прошу вас поддержать меня на начале моего пути! Только вместе, я и вы, только так мы сможем выстоять, несмотря ни на что! Вы со мной, дети, отцы и матери нашей великой империи?!

Её последняя фраза словно ударила по залу. Несколько секунд никто не двигался. Такое яростное и необычное обращение удивило всех тех, кто собрался, но в то же время это дало им того, чего так не хватало… Уверенности. Уверенности, что ещё ничего не разрушено до конца и есть та, кто, стоя над осколками разбитого зеркала в тёмной комнате, будет собирать их своими руками, даже если будут порезаны пальцы.

И чтобы та, кто взял на себя это тяжёлое бремя, не резала их одна, все те, кто был в зале, не захлопали в ладони. Нет, они в молчаливом почтении склонили свои головы, принимая свою новую императрицу и готовность собирать осколки вместе с ней.

Послышались шаги. Тишину прорезал глухой стук каблуков по мрамору. В зал вошли граф Суворов и позади — его доверенный человек. Мужчина позади нёс на бархатной алой подушке с золотой вышивкой платиновую корону со множеством больших переливающихся камней. Камни играли всеми цветами, привлекая к себе внимание.

Граф остановился сбоку от Анастасии. Девушка медленно склонила голову, тонкая линия её шеи чётко обозначилась

на фоне белой ткани платья. Граф так же медленно, торжественно, взял с подушки корону, а затем водрузил её на голову Анастасии.

Принцесса начала поднимать голову, выпрямляясь с новой тяжестью на плечах, а голос графа, зычный и твёрдый, отражаясь глухим эмо, громко провозгласил:

— Да здравствует наша императрица! Романова Анастасия Александровна!

* * *

Настоящее время. Неизвестная планета:

— В смысле? — Ольга нахмурилась. — О чём ты?

Я не сразу ответил, только увеличил карту, развернув сектор покрупнее.

Созвездия и конфигурация звёзд я знаю. Я пару раз прокрутил изображение, сверяя на автомате с тем, что давно сидит в памяти.

Я тут был. Далеко от основных границ Космической Империи, у самой условной «окраины» цивилизованных территорий. Захолустье, промежуточная пустота между важными направлениями и крайне удобное место, чтобы что-то спрятать…

Я заучил карту предков. Не полностью — это нереально, — но ключевые места наследия Рода я вбил себе в голову намертво. И сейчас одна из таких меток как раз вспыхнула на экране.

Недалеко отсюда, по галактическим меркам.

Что именно там — неизвестно, но скорее всего всё то же, что и ранее. Мир-корабль. Если он ещё существует и если не превратился в мёртвый кусок металла…

Пожалуй, стоит отталкиваться именно от него, но не сейчас.

— Сергей, — Ольга нахмурилась, — ты можешь перестать гипнотизировать карту и хотя бы словами объяснить, о чём речь?

Я оторвался от экрана и ответил:

— Нам нужен космический корабль, и желательно по целее.

Она моргнула.

— То есть… Ты предлагаешь взять корабль и лететь на нашу планету? — переспросила Ольга, как будто проверяя, правильно ли услышала.

Скорее всего, раз она не особо-то удивлена, её бабка успела много что внучке поведать, вот Ольга так и спокойна.

— Примерно так, — пожал я плечами.

— Иии… Сколько лет это займёт? — склонила девушка голову набок.

Я снова перевёл взгляд на схему, мысленно прикидывая варианты.

Через портал на Землю сейчас не попасть. Она закрыта. А прямой путь по координатам открывать не самая лучшая идея, учитывая все случаи с другими ранее. Да и попробуй найди ещё портал подходящего класса… Который… Как раз таки и может быть на наследии.

Но прежде чем думать о полёте к Земле, нужно решить три куда более близкие задачи. Две из них:абрать Яну на другой планете и найти Сашу.

Яна… Её местоположение хотя бы примерно понятно. А вот Саша…

Я помрачнел.

Королева Этараксийцев. Ваартирия…

Эти воспоминания ударили в голову и к горлу подступил ком.

Я медленно повернулся и подошёл к стене, чтобы Ольга не видела моего лица. Уверен, ничего приятного она там сейчас не увидит.

Стоя, сжимая до хруста кулаки и стискивая зубы в ярости, не выдержал, ударяя в стену. Металл не успел даже всхлипнуть, как я пробил внешнюю облицовку, стоя теперь уже так, уперевшись лбом в прохладу железа.