Башня
Шрифт:
— А это что такое? — поинтересовался юноша.
— Самый ценный здесь предмет. Он один стоит больше, чем весь этот город.
— А чего он делает?
— Для начала он создает меня.
Найлу вспомнились легенды о сотворении мира, что в детстве рассказывала мать.
— Это… Бог? — спросил он робко, сам стесняясь своего вопроса.
— Ну, нет. Это всего-навсего машина.
— А я думал, создавать может только Бог.
— Не совсем так. Ты же создаешь меня.
Утверждение было настолько нелепым, что Найлу оставалось лишь сидеть, вытаращив глаза.
—
Найлу потребовалось время, чтобы все это осмыслить.
— А башня?
— Эту башню создали люди, прежде чем оставить Землю. Вначале здесь предполагалось создать музей — место, где воссоздается история планеты и человеческого общества. Когда строительство уже близилось к концу, людям стало известно, что Земле предстоит пройти через хвост огромной радиоактивной кометы.
— А что такое комета?
— Сейчас покажу. Смотри.
Не успел старец договорить, как небосвод на глазах изменился. Полная луна превратилась в узенький месяц-серпик, зависший над силуэтами зданий. Неожиданно преобразились и сами здания. Их окна наполнились светом, а фасады тех, что выходят на площадь, заиграли фонарями подсветки. А на южном небосклоне, прямо над главным проспектом, распустил космы мохнатый огненно-белый султан света, отягченный в нижней части зеленоватым светящимся наконечником. Это чем-то напоминало застывший росчерк падающей звезды. Найлу много раз доводилось видеть их в пустыне, но то, что показалось сейчас, было огромных размеров и висело неподвижно.
— Комета Опик, — пояснил старик. — Голова у нее тысяча двести миль в диаметре, а кома — оболочка, окружающая ядро, — пятьдесят тысяч миль в поперечнике. Хвост длиной более семи миллионов миль.
Она, кстати, не такая грозная, как кажется. Голова у нее состоит из крохотных частичек, в основном не больше песчинки. Даже врезавшись в планету напрямую, она не наделает серьезных разрушений. Но Опик явилась откуда-то из-за пределов Солнечной системы и несла мощный заряд радиации, то есть содержала вещества, способные погубить все живое. У людей оставалось около года, чтобы приготовиться к эвакуации — вынужденному выселению. Больше ста миллионов человек — подавляющее большинство жителей — отбыли на гигантских космических транспортах. Но прежде чем уйти, они достроили эту башню — для той эпохи, когда люди вернутся.
Найл сокрушенно покачал головой:
— Я мало что понимаю.
— Вот для этого и выстроили башню, чтобы люди будущего уяснили всю картину.
— Боюсь, я непрошибаемый болван, — вздохнул Найл.
— Неправда. Твой ум способен вмещать ничуть не меньше, чем ум создателя машины Торвальда Стиига. Только Стииг давно умер, и тебе трудно понять его язык.
— Но ты же сам сказал, Стииг — это твое имя.
Старец улыбнулся.
— У меня есть право зваться этим именем. Я все, что осталось от ума Стиига. — Он указал на черный короб. — Видишь ли, в комнате меня, по сути, и нет. Я нахожусь внутри этого компьютера. На самом деле ты говоришь не со мной, а с ним.
— А компьютер — что такое?
—
— Да, конечно. Только…
— Ты переживаешь за мать и брата.
Найла пронизал суеверный страх. Не очень приятно ощущать, когда даже тайные твои мысли как на ладони.
— Откуда ты знаешь?
— Ты привлек к себе внимание — не мое, а скорее Стигмастера, — собеседник кивнул на компьютер, — когда привел в действие летательный аппарат в пустыне. С той самой поры мы наблюдаем за тобой. Это Стигмастер вызвал тебя сюда нынче ночью.
— Зачем?
— И на этот вопрос будет дан ответ. Но прежде есть множество других сведений, которые тебе необходимо уяснить. Ты готов приступить сейчас? Или сначала поспишь?
— Я не хочу спать. Кроме того…
— Ты беспокоишься о матери и брате.
— Да. Я боюсь, что Каззак может навредить им, когда узнает, что я исчез.
— Он ничего с ними не сделает. Он не осмелится сообщить Смертоносцу-Повелителю, что позволил тебе уйти. Поэтому сделает вид, что держит тебя во дворце под своим наблюдением. А с матерью и братом будет обходиться как с почетными гостями, потому что знает: пока они у него во дворце, ты неизбежно возвратишься.
— Откуда ты знаешь? Ты можешь читать его ум?
— Ну, не в таких тонкостях, как ты. Но и за Каззаком мы наблюдаем довольно давно. Мы можем предсказывать его реакции. Этого человека, несмотря на хитрость, понять несложно.
— А Смертоносец-Повелитель? Ты можешь понимать его ум?
— Причем запросто. Видишь ли, единственное его желание — удерживать власть над Землей. А на данный момент больше всего ему хочется уговорить тебя помочь.
— Почему?
— Он боится, что существуют другие подобные тебе. Он жаждет найти их всех и уничтожить. После чего не пощадит он ни тебя, ни твоих родных.
Найл сам подозревал нечто похожее, однако слышать все это — так напрямую, безжалостно — было тяжело. Внутри похолодело.
— И что, он непобедим? — спросил юноша.
— Тогда он бы тебя не боялся.
— В таком случае как я могу с ним покончить? — резко спросил Найл.
Старец покачал головой.
— Ты слишком торопишься со своими вопросами. Надо начинать с основы. Пойдем со мной.
Проходя мимо Найла, старец чуть задел его рукавом. Юноша ничего не почувствовал, но вместе с тем послышалось, как сухо шелестнула одежда; так же он воспринимал и глухую поступь по ковру.
Он проследовал за старцем в дымный столп, и вновь его окружил белый туман. Тело невесомым перышком поплыло вниз.
Едва лишь выйдя, Найл сразу понял, что это опять чародейство Стиига: такая залища никак не могла бы уместиться в стенах башни. Глазам открывалась широкая галерея в полсотни метров длиной. Стены — в пышных, голубых с золотом гобеленах, меж ними — множество картин. На равных промежутках друг от друга стояли постаменты с бюстами и статуями. Хрустальные люстры свешивались с затейливо разрисованного потолка.