Башня
Шрифт:
— Абсолютно уверен, — кивнул Каззак.
— Когда я входил сюда днем, у меня было впечатление, что они вот-вот меня растерзают.
— А ты думал! Они же считают, что ты для них опасен. Если бы у них была уверенность, — он произнес это слово со значением, — что ты их союзник, они бы вскоре переменили отношение.
Найл поглядел на управителя с вежливым недоверием.
— Неужели?
— Несомненно. Им нужна твоя помощь.
— Но ведь я убил их сородича.
— Они этого не знают, а я не скажу.
— Разве они сами не догадаются?
— Нет, если ты сам себя не выдашь. По их разумению, убивший
— А что я должен делать?
— Об этом поговорим завтра. Я поведу тебя к Повелителю. — Найл побледнел. — Бояться совершенно нечего. Я думаю, ты найдешь разговор достаточно приятным. Говорить буду в основном я.
— Можно еще вопрос?
— Сколько хочешь, дорогой мой мальчик.
— Откуда в тебе уверенность, что они не обманывают и тебя.
Каззак невозмутимо улыбнулся.
— Ты хочешь сказать, где гарантия, что завтра я не перестану быть нужным и меня не схарчат? Ответ прост. Они нуждаются во мне. Им нужен кто-нибудь, кто держал бы в единой горсти всех людей в этом городе и кому можно доверять. Вот для этого я здесь и нахожусь, Найл. — Он впервые назвал юношу по имени. — Им требуются люди, которым можно доверять. Зачем им есть тебя или меня? У них есть тысячи, десятки тысяч болванов, которых можно слопать в любой момент. Но почти нет разумных людей, на которых можно положиться. Вот кто им действительно интересен. Кроме того, они и сами не какие-нибудь изуверы и исчадия ада. Они высокоцивилизованные существа. Есть у них свои философы, артисты, политики. Я сегодня беседовал с одним таким политиком, звать его Дравиг. Ты удивишься, какие очаровательные это люди, когда сойдешься с ними поближе.
Всмотревшись Найлу в лицо, он уловил тень сомнения.
— Я знаю, что ты сейчас думаешь. Дескать, трудновато чувствовать расположение к «людям», поедающим себе подобных. Я разделяю эту мысль. Однако, проникнувшись доверием, они не возражали бы и против того, чтобы ты похлопотал о своих близких. Они считают это нормальным и естественным.
— Как быть с моей матерью и братом? Ты посвятишь их в тайну?
Каззак задумчиво прищурился.
— Не знаю. Во всяком случае, не сейчас. Надо подумать, посмотреть, можно ли им доверять. Понимаешь, сейчас мы раскроем им все карты, а потом вдруг выяснится, что этого делать не стоило. Мы же просто подставим их под удар. Я в тайну не посвятил даже собственных сыновей. Им лучше не знать. — Он посмотрел Найлу в глаза. — Надеюсь, нет смысла тебе объяснять, что все должно остаться между нами. Господа пауки не щадят тех, кто обманул их доверие.
— Я понимаю, — кивнул Найл.
— Прекрасно. — Каззак, подавшись вперед, похлопал юношу по плечу. — Чувствую, у нас наладится славное партнерство. — Он хлопнул в ладоши. — Ну, что, еще музычки, а?
Вошли девушки. Одна из них держала лютню. Не дожидаясь приказания, она начала выводить мелодию. Другие девушки подхватили ее проникновенными голосами. Пели удивительно слаженно, стройно. Видно было, что старались. Но Найл не мог расслабиться. Мысль о вверенной тайне наполняла волнующим трепетом. Он уже наперед
— Тебя, я вижу, совсем разморило. — И вправду, глаза слипались сами собой. — Может, пойдешь в опочивальню? — Найл благодарно кивнул. — Миррис, отведи-ка его в покой. Тот, что напротив опочивальни Мерлью… — Он многозначительно улыбнулся Найлу. — Отоспись вволю. Завтра день будет долгим. И вот, не забудь. — Он протянул парню металлическую трубку.
Миррис была одной из тех двух девушек, что водила его купаться. Когда поднимались по лестнице, она обернулась через плечо и посмотрела с веселой дерзостью.
— Управитель к тебе, похоже, благоволит.
— Неужели?
— Заруби себе на носу, я точно говорю.
Она повела его коридором — звуки шагов глушились мягким ковром — и распахнула большую дверь. Найл прошел следом за ней в комнату — такую роскошную, что на миг усомнился, не перепутали ли дверь.
— Ты уверена, что это моя?
— Абсолютно.
Балдахин над кроватью был высотой по меньшей мере метра полтора, а кровать покрывала золотистая ткань. Ковер под ногами был мягким, словно молодая трава. Испуская цветочный аромат, млели в хрустальных вазочках огоньки курильниц. Девушка отогнула краешек покрывала.
— А вон твоя одежда на ночь. — Она указала на голубой халат, наброшенный на спинку невысокой кушетки. — Тебе помочь раздеться?
Найл подумал, что она шутит; ничего подобного: глаза совершенно серьезные.
— Ты чего? — тревожно спросил он. — Не стоит. Сам как-нибудь справлюсь.
Служанка пристально посмотрела на него. Найл, можно сказать, ощутил тепло, лучащееся от ее тела.
— Между прочим, ты теперь живешь во дворце, так что необязательно все делать самому. На это есть мы. Я бы могла быть твоей личной служанкой. Ты как, не против?
— Мне кажется, управитель, скорее всего, будет против.
— Нет-нет, я точно знаю. Хочешь, я его попрошу?
Тут до Найла неожиданно дошло: он же читает ее мысли. Произошло это, похоже, оттого, что они смотрели друг другу в глаза и между ними установилась непроизвольная связь. В одно мгновение стало ясно, что девушка навязывается потому, что так велел управитель. Понял и то, что она действительно рада ловить любые прихоти Найла и в мыслях у нее нет ничего, кроме желания ему прислуживать. Стоит сейчас вымолвить слово, и она добровольно станет его собственностью, выполнит какое угодно желание.
Но подумалось о Мерлью, и Найл покачал головой.
— Это, пожалуй, будет не совсем разумно.
По лицу девушки скользнула тень.
— Но почему? Тебе ведь нужна прислуга.
— Дочь управителя может не согласиться.
— С чего? — удивилась девушка. — Я же всего-навсего служанка. У нее нет причины меня ревновать.
То, что Найл прочел в уме Миррис, его всерьез озадачило. Впечатление такое, будто они сейчас рассуждают о двух разных Мерлью. Неприятное предчувствие наводило тоску. В голову закралась мысль, которой прежде не было, и лучше бы она не появлялась вовсе. Найл вымучил из себя улыбку.