Башня
Шрифт:
– Тонна тротила? – удивленно переспросил Дервиш.
– Может, две… Силовую конструкцию Башни дополняет демпфер – грубо говоря, маятник. Вот он-то и является уязвимой точкой. Если посредством взрыва вызвать резонанс, то объект будет разрушен. Спец проведет дополнительные расчеты и скажет точно, сколько нужно взрывчатки. Он, этот спец, как раз и занимается обслуживанием демпфера.
– То есть он состоит в персонале Башни?
– Да. И это наш главный козырь. Я даже приставил к нему охрану.
– Интересно, – произнес Дервиш. – А как, Павел, ты думаешь доставить
– Верно, в кармане не пронесешь. Туда вообще ничего не пронесешь, кроме носового платка. На входе изымают практически все. Я побывал на Башне. Экскурсантом. Попробовал пронести электронный брелок – обнаружили.
– Значит, служба безопасности «Промгаза» не дремлет?
– Это точно. Вы же знаете, кто ее организовывал.
– Знаю, Павел, знаю… Скажи мне, пожалуйста: своих людей в СБ «Промгаза» у тебя, конечно, нет?
Полковник помрачнел:
– Был человек. Раскрыли. При аресте сумел застрелиться… Сейчас нет.
– Жаль… А этот твой спец?
Полковник поморщился:
– Он – технарь. Человек, страшно далекий от наших дел. Был, кстати говоря, одним из противников Башни. Его взяли на работу в «Промгаз» только потому, что он незаурядный математик – сумел предсказать обрушение башни «Федерация». В общем, его надо беречь.
– Понятно. Ну давай думать, каким образом можно доставить на Башню тонну тротила. Теоретически ее можно завезти на объект под видом какого-либо груза. Насколько я понимаю, туда ежедневно привозят огромное количество всякой всячины. Начиная от мебели и техники – компьютеров, факсов-шмаксов – заканчивая скрепками и минералкой в буфеты… Да они, крысы эти офисные, одной бумаги изводят ежедневно сотни пачек.
– И тысячи рулонов туалетной.
– То есть ежедневно туда приходит не один грузовик. И теоретически возможно завезти все. А практически, ты говоришь, к вопросам безопасности подходят серьезно?
– Весьма.
– Значит, без своих людей в службе безопасности Башни осуществить этот план затруднительно.
– Его было бы чертовски трудно осуществить, даже если бы люди были. Но их нет, и потому не просто затруднительно – нереально.
– Другие варианты? – произнес Дервиш.
– В порядке бреда – авиаатака.
– Это после одиннадцатого сентября? – с сомнением в голосе произнес Дервиш. – Собьют к чертовой матери при малейшей угрозе.
– Это верно. У них, кстати, есть собственная система ПВО.
– О как! Откуда информация?
– Она не секретна. Напротив – пресс-служба «Промгаза» на каждом углу трезвонит, как круто у них организована служба безопасности. Так вот, там есть собственная ПВО – пять ракетных батарей, расположенные по периметру на расстоянии полтора-два километра от Башни. Но я вот о чем подумал: собьют того, кто попытается атаковать из-за пределов этого периметра.
– И что?
– А если самолет с тротилом взлетит, уже находясь внутри периметра?
– Подожди, подожди, – сказал Дервиш. – Идея, конечно, интересная. Действительно, атаку ожидают извне… Но откуда же взлетит
– Это верно. Хотя мне кажется, что небольшой самолет может взлететь, например, с более-менее широкого проспекта. Впрочем, нужно проконсультироваться с летунами… А внутрь «квадрата» машину можно доставить в разобранном виде. Или под какой-то легендой. Например: для коллекции. Или: снимается кино… Но, конечно, тут возникнет еще немало проблем.
Дервиш сказал:
– Ну, если бы еще и проблем, друг мой ситный, не возникало! – Он умолк и вдруг произнес: – С Невы!
– Что?
– Самый широкий проспект в Петербурге – Нева. Кстати, над ней нет проводов контактной сети, рекламных растяжек и прочей ерунды, которая в изобилии висит над проспектами. Аэроплан, а точнее гидроплан доставляем в город на барже, спускаем на воду и – вперед.
Полковник подумал, что не зря приехал к дервишу. Дервиш – гений по части тайных операций. Полковник налил коньяку в бокалы и уже хотел что-то сказать, но Дервиш опередил.
– Ракета, – сказал Дервиш. – Не ероплан-камикадзе, а ракета.
– Ну, Евгений Василич! Это совсем уж из области фантастики.
– По крайней мере как вариант. Кстати, спец по теме живет в Пушкине. Ракетчик, специалист старой школы, работал у самого Грушина. [18] Я попрошу – поможет. Ракету, если потребуется, соберет в гараже, на колене.
Полковник просиял: нет, не зря я приехал к Дервишу…
– Ну… за успех операции! – сказал он.
– Кстати, как окрестил?
18
Грушин Петр Дмитриевич – советский ученый, академик, работы в области летательных аппаратов.
– Да не знаю… никак. Может – «Демонтаж»?
– «Демонтаж»? Определенно слышится нечто французское – маркиз де Монтаж… Ну, за операцию «Демонтаж».
Выпили. Дервиш сказал:
– Ладно, шутки в сторону. Серьезное дело ты задумал, Павел. Ты понимаешь, что если у тебя получится, то это может повлиять на ход мировой истории?
– Да, – ответил Полковник, – я это понимаю.
– Тогда давай работать.
И они сели работать. План операции «Демонтаж» – и даже не план еще, а всего лишь замысел – начал наполняться конкретным содержанием.
Так в заброшенном райцентре Тверской области делалась история.
В мае Полковник снова прибыл на остров. Погода была скверная, ветреная, Ладога штормила, и когда после полуторачасового плавания ступили на землю, Полковник был бледен и почти без сил – морская болезнь. До вечера он отлеживался. От помощи Доктора отказался, сказал: я полежу маленько – сам оклемаюсь… Ни Седой, ни Ворон его не дергали. Знали, что если такой человек, как Полковник, лежит, значит, ему действительно очень плохо. Да ведь и годы. Да усталость – уже два года он живет на нелегальном положении и мотается по всему Северо-Западу.