Башня

Новиков Александр Александрович

До дома было около двухсот метров. Иван вытащил из кармана монокуляр шестикратного увеличения, поднес к глазам. Стали видны детали, недоступные глазу. Над стеной кольцами вилась колючая проволока, створки ворот скалились поверху шипами. Серая бетонная стена – грубая, утилитарная – сильно контрастировала с нарядным домом и делала его похожим на маленькую крепость. Впечатление усиливали разбросанные по полю камни. Это было похоже то ли на надолбы, то ли на зубы дракона… Действительно – замок людоеда!

Иван рассматривал «замок» несколько минут. Ничего представляющего интерес не

высмотрел, собрался лезть на сосну и убрал монокуляр в карман… В этот момент со стороны «замка» раздался гул мотоцикла. Иван и Братишка переглянулись. Иван сказал: подождем… Братишка согласно кивнул.

Звук двигателя мотоцикла раздавался ровно и мощно, и даже дилетанту было бы понятно, что это вам не какой-нибудь «Восход», а настоящий зверь, мотомонстр – пожиратель дорог.

Спустя минуту разошлись в стороны половинки ворот, показался большой черный мотоцикл. Блестели на солнце хромированные детали, ярко горела фара. Верхом на монстре сидел широкоплечий мужчина в черной коже и черных очках. «Харлей» выкатился из ворот, замер на секунду, а потом рванулся вперед, как будто выброшенный катапультой. Стремительно набирая скорость, рыча двигателем, черный мотоцикл с черным мотоциклистом мчался по серому полю, усеянному «зубами дракона». Мотоциклист сидел в седле, как влитой. За ним вился серый прах.

Из ворот «фазенды» выехал черный «Гелендваген», покатил по полю вслед за мотоциклом. Ворота закрылись.

– Как, бляха-муха, Терминатор, – сказал Братишка, когда звук мотоцикла стих.

– Терминатор, говоришь? – переспросил Иван. – Ну-ну.

Лесом Братишка вывел Ивана к окраине Сортавалы. Здесь были огороды, стояли какие-то строения – сараи, гаражи. Братишка попросил Ивана подождать в лесу, а сам куда-то ушел. Сказал: пять минут. Его не было минут двадцать. Иван сидел среди камней и свечек можжевельника, ждал. Он уже начал тревожиться, когда Братишка вернулся. Сказал:

– Порядок, пойдем.

Братишка отпер дверь гаража. Бросил:

– Заходи, горемычный.

Иван вошел. Гараж был большой, просторный, сложенный из камней. Посередине стоял тот самый «Урал» с коляской, на котором они ездили утром.

– Добротная постройка, – похвалил Иван.

– Финская, – сказал Братишка, похлопав ладонью по стене. – Финики добротно строили. Когда наши Карелию заняли, или, если вам больше нравится, освободили, финны уходя сжигали что могли… Дерево – стропила, полы – сгорело, а камень не горит. Так вот: финны ушли – стены, или, как минимум, фундаменты – остались. А наши начали освободившиеся земли заселять. Понавезли народу со средней полосы, приказали: стройтесь. А фундаменты уже есть. Стали на них строиться… И стали эти дома гореть. А почему?

– Почему? – спросил Иван, осматриваясь. Свет в гараж проникал через маленькие окошки под крышей, тускло освещал верстак, полки с инструментом, диван в углу.

– А потому – поджигали финны.

– Это как? – удивился Иван. – Финнов, ты говоришь, не осталось.

– Верно. Днем. А ночью финн встал на лыжи, перешел границу, пришел на родное пепелище посмотреть. А там уже дом ненавистного русского коммуниста растет… Финн – хрясь об стену специально

принесенную бутылку с керосином и спичкой – чирк. Гори, гори ясно, чтобы не погасло.

– Сильно, – сказал Иван.

– Ну а теперь по закону о реституции-проституции многие дома в Сортавале уже вернулись к прежним владельцам. В смысле, к наследникам прежних владельцев.

– Понятно, – Иван присел на грубо сколоченную табуретку. Братишка лег на диван. Иван спросил: – Гараж чей?

– Мой. И мотоцикл мой.

– Это хорошо… Значит, действуем так: я остаюсь здесь, ты идешь в город. Задача тебе понятна?

– Ага. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

– Не можешь – откажись.

– Это почему же не смогу?

– Тогда не выпендривайся. Повторяю: нам нужны документы, бумажник или что-то в этом роде. В общем, узнаваемый «сувенир». Или ты его достанешь – или… В общем, без «сувенира» операция не имеет смысла.

– Достать-то я достану. Весь вопрос, сколько времени понадобится. Не боишься, что придется здесь дня три просидеть?

– Не боюсь. Иди.

– Я тебя, Робинзон, уж не обессудь, замкну снаружи. Братишка открыл ворота, выкатил мотоцикл. Потом побряцал замками и уехал, а Иван остался – человеку, объявленному в розыск, в городе лучше не появляться. Тем более если город маленький, провинциальный.

Иван запер ворота изнутри, лег на диван и стал смотреть на лучик света, в котором плясали пылинки… Терминатор, говоришь? Ну-ну… видали мы уже Терминаторов.

Часов через десять за воротами раздался звук мотора. Иван вскочил, бесшумно подошел к воротам, выглянул в щель, увидел Братишку. Братишка заглушил двигатель, слез с мотоцикла. Потом отпер замок, распахнул дверь. От Братишки за два метра разило пивом.

– Достал? – спросил Иван.

Братишка привалился плечом к косяку, ответил весело:

– Заяц трепаться не любит!

– Заходи, не маячь в дверях.

Братишка вошел, запустил руку в карман, вытащил черный полиэтиленовый пакет. Он все делал нарочито медленно – понимал, что Ивану не терпится увидеть «сувенир», и сознательно нагнетал… Иван молчал.

– Держи, – смилостивился Братишка.

Иван заглянул внутрь пакета – там лежал сотовый телефон.

– Ай, молодец, – сказал Иван. – Ай, какой же ты, Братишка, молодец.

Телефон неожиданно ожил, начал наигрывать восточную мелодию. Несколько секунд Братишка и Иван смотрели на него. Иван улыбнулся, а Братишка усмехнулся, бросил:

– Ну ты, блин, сияешь, как будто трахнул Синди Кроуфорд.

– На хрен мне Синди Кроуфорд? А ты там не засветился?

– Шутишь, начальник? Чисто взял.

– Это хорошо. А трос привез?

– Пятимиллиметровый. В коляске. Там же баллон с краской.

– Тогда поехали. Нечего кота за хвост тянуть. Мотоцикл они оставили в лесу, в километре от поля, усеянного «зубами дракона», пошли пешком. Еще утром Иван присмотрел подходящее для операции место. Участок дороги на длине около двухсот метров был почти прямой, на нем можно хорошо разогнаться, и мотоциклист – любитель быстрой езды – обязательно это сделает. Иван выбрал две сосны напротив друг друга, сказал: