Башня Занида (сборник)
Шрифт:
– Почему? Я думал, он заинтересован в нашем проекте.
– Он слышал, что на подобных приемах устраивают бой зверей, а он ненавидит жестокость. Что касается меня, то наутро после приемов у меня болит голова. Я лучше останусь дома и буду читать "Аббек и Данжи".
– На гозаштандском, в оригинале? Все двести шестьдесят четыре песни?
– Конечно, - ответил Мжипа.
– Да, как ужасна судьба интеллектуала! Кстати, вы обещали на следующий день дать мне необходимые средства для маскировки.
– Хорошо, что
– Спасибо, Перси.
Феллон шел по городу, напряженно размышляя. Вначале он подавил не без борьбы желание напиться так, что когда он протрезвеет, проклятый прием уже окончится. Затем, поскольку выдался очень хороший день, он решил прогуляться к городской стене, а не возвращаться сразу домой.
Он не хотел ссориться или порывать с Гази; с другой стороны, будет буря, если он просто скажет ей правду. Конечно, он совершил ошибку, не прочитав все на карточке. Он показывал ее Гази, так что она тоже могла заметить роковую фразу. Но говорить ей об этом сейчас не стоило.
Ближайший участок стены находился на востоке, прямо напротив его дома, там, где тянется от дворца на холме до ворот Луммиш. Большая часть пространства между дворцом и этими воротами была занята казармами регулярной армии Балхиба. Эти казармы были заняты частями, расположенными в столице, плюс офицеры и военные, откомандированные на другие службы. Одним из таких военных был капитан Кордак, командовавший отрядом гражданской гвардии в районе Джуру.
Воспоминание о Кордаке дало ему новую пищу для размышлений. Возможно, если он будет действовать правильно...
Он направился к баракам и вскоре увидел капитана, протиравшего свои очки.
– Хэлло, Кордак! - сказал Феллон. - Как живет регулярная армия?
– Приветствую вас, мастер Энтон. Отвечая на ваш вопрос, должен сказать, что жизнь в армии затруднительна, но это кое-чем компенсируется.
– Новые слухи о войне?
– Эти слухи продолжают летать, как неразумные аквебаты, но их не больше, чем раньше. Ко всему можно привыкнуть. Человек, выживший после чумы бамбир, больше не боится ее. Но, сэр, что привело вас сюда, в это угрюмое помещение?
– Я в затруднении, мой друг, - ответил Феллон, - и только вы можете помочь мне.
– В самом деле? Я благодарю вас за похвалу, но надеюсь, вы не взвалите слишком большую тяжесть на мой хрупкий болотный камыш.
Феллон рассказал о своей ошибке и добавил:
– Вы ведь хотели возобновить свое знакомство с миссис Гази?
– Да, сэр, из-за старых воспоминаний.
– Если я заболею и лягу в постель, конечно, Гази будет разочарована.
– Конечно, будет, - сказал Кордак. - Но что за необычная суматоха из-за приема? И почему просто не
– Но я-то должен туда идти. У меня деловое свидание.
– О! И что же тогда?
– Если вы случайно зайдете ко мне домой в одиннадцатом часу, вы порадуете больного и затем предложите утешить Гази, взяв ее с собой.
– И куда же я должен буду повести эту хорошенькую маленькую шалунью?
Феллон сдержал улыбку, подумав о весе Гази.
– Вечером в Сахи возобновляют постановку "Заговорщиков" Хариана. Я заплачу за билеты.
Кордак почесал подбородок:
– Не совсем обычное предложение, но... Клянусь Бакхом, я согласен, мастер Энтон. Капитан Квум задолжал мне одно дежурство, и я пошлю его за себя. Значит, в одиннадцатом часу?
– Да, пожалуйста. И не торопитесь возвращаться с ней домой. - Заметив блеск в глазах Кордака, Феллон добавил. - Вы понимаете, я всего лишь хочу немного развлечь ее.
Придя домой, Феллон застал Гази по-прежнему в приподнятом настроении. После ленча он прилег с занидской пятидневной газетой "Рашм" (это мифологическое имя в переводе означало приблизительно "громовой"). Скоро он начал жаловаться на боль.
– Гази, что было в этой еде?
– Ничего необычного, мой дорогой. Лучший бадр и свежевыловленный амбар.
– Гм, - Феллон не испытывал обычного для землян отвращения к амбару, большому беспозвоночному животному, внешне напоминавшему омара. Но явно, что мясо этого животного быстро портилось и могло послужить причиной болезни. Немного позже он начал корчиться как бы от боли и стонать, перепугав Гази. Миновал еще час: Феллон лежал в постели, а Гази с разочарованием истерически рыдала и била в стену кулаками.
Когда крики и рыдания несколько утихли и она смолкла и смогла говорить членораздельно, Гази сказала:
– Конечно бог землян лишает нас всех радостей. А мой прекрасный, вышитый золотом наряд будет лежать, пока не сгниет.
– О, мы найдем случай его использовать, дорогая, - сказал Феллон, симулируя приступ боли. - Не беспокойся, мне скоро будет лучше.
– Вызвать доктора Квоурапа?
– Не хочу, чтобы ко мне притрагивался кришнанский доктор. Он вырежет мне легкое, приняв его за аппендикс.
– Ну, тогда вызовем землянина. Тут поблизости есть доктор Нанг. Я позову его...
– Нет, я не настолько болен. К тому же он китаец и будет лечить меня какими-нибудь варварскими средствами (это было неверно, но как оправдание годилось).
Время после полудня показалось Феллону очень долгим, так как он не осмеливался даже читать, чтобы не производить впечатление выздоравливающего. Когда подошел час третьей еды, он сказал, что ничего не хочет. Это встревожило Гази, привыкшую к его аппетиту, больше, чем его стоны и гримасы.