Башня Вемовея. Душеспасательница
Шрифт:
– Ты чего ревешь? – сфокусировав зрение на Прошке, просипел Вем.
– А ты чего прыгнул?! – шмыгнул носом Прошка. – Мать меня к Самойлихе за солью послала, а тут ты – на утес, а потом с него. Добечь не поспеваю! Ну на кой ты в море сиганул, ась?
Вемовей устало прикрыл глаза.
– Чтобы жить…
– То бишь?
Вопрос остался без ответа. Вемовей какое-то время молчал, ощущая боль в легких, а потом велел:
– Сгоняй за вещами на вершину. И Буя прихвати.
Спустя год и 10 месяцев
Сентябрь
Взгляд задержался на дедовом скипе, завернутом в дерюгу. Отвернув угол мешковины, юноша погладил полированное древко из черного дерева и ониксы. Уже полгода колдовское оружие лежало в дупле без надобности. И еще пролежит неизвестно сколько. В его арсенале теперь нет места вэйновским штучкам – только кинжал и сабли. А уроки нынче дает он сам – своим деревенским ребятам, желающим научиться фехтованию. Надо же как-то приспосабливаться жить с вэй-увечьем.
Прикрыв скип мешковиной, как было, Вемовей повертел в пальцах коробок с пилюлями для невидимости, эти еще пригодятся не раз. К планированию краж он теперь подходил творчески. Времени валом, а мозги требовалось к чему-то прилагать. Так что состряпать дело так, чтобы комар носа не подточил, стало делом чести.
Он развернул сложенный вчетверо обрывок газеты, полинявший и слегка потрепанный по краю, и всмотрелся в рисунок. Великолепная белая башня, словно шип, врезалась в нарисованные небеса. Ее стан змеей овивала ажурная лестница.
Строчки под рисунком вновь заставили ощутить тяжесть вины: «К радости всех верующих, близ источника на Студень-реке обнаружена легендарная Башня Вемовея! Бесценная святыня. Башня дракона святой Вэи, что прибыла пятой на зов Единого, когда тот создавал наш мир». И ниже «Само провидение и сама святая Вэя видимо стояли на стороне бравых спецстражцев Вэйновия. Кровавый отступник Войслав Гранев был, наконец, задержан и уничтожен силами доблестных защитников Лароссии под руководством главвэя Демьяна Тимофеевича Невзорова…»
Вемовей сглотнул ком в горле и вернул газетную вырезку в дупло. Присыпав листвой свое «наследство», юноша легко спрыгнул с дерева, аккурат в седло стоящего внизу Буяна.
В поместье он уже не ночевал три ночи, предпочитая теплую постель Миланьи – молодой жены одного слишком занятого купца. Как-то ему потребовались новые портки, и он зашел в ее лавку. Там и лишился последних. Девица оказалась очень горячей и совершенно не совала нос в его дела. А главное, ей был абсолютно безразлично – вэйн он или нет, в отличие от некоторых. Вем в сердцах презрительно сплюнул, вспоминая Настеньку. Теперь, когда Ластовские являлись к Душниным с очередным ответным визитом, внимания девочки-ириски удостаивался лишь Коль, у которого уже проявился дар святой Вэи.
– Извини, ты же понимаешь, – прошептала она Вемовею наедине. – Ты всего лишь лишак. А я предупреждала, что слабаками не интересуюсь.
Мелкая стерва! А он почему-то все еще не отомстил ей за эти слова? Возможно, чувствовал, что сам бы отвернулся от себя, будь он на ее месте.
На
– Тебя чего так долго не было? – попенял мальчишка. Видать, совсем страх потерял. Старшие братья убрались в свое кадетское училище, а мелкий пока посещал ближайшую гимназию. И будучи дома часто болтался без дела, вот и лез к нему.
Неприступный вид правнука отступника не впечатлил мальчишку, и Вемовей решил снизойти до ответа:
– Дела держали в городе.
– Ясно. А я тоже себе такой хочу, – он указал на ножны с кинжалом, пристегнутые к ремню на поясе юноши.
– Подрастешь, будет.
– А дай посмотреть, а? Ну пожалуйста!
Вем со вздохом мученика вынул из ножен кинжал и, не отдавая, показал любопытному. Сенька рассмотрел клинок.
– Здоровский! Жаль, я кидать не умею, как ты, а научишь? Ну, пожалуйста! Я видел, как ты бросаешь!
– Семен! – стук открывающихся ставен и последующий окрик Авдотьи прервали беседу. – Быстро домой!
Сенька с сожалением потопал в дом.
Вемовей двинулся вслед за ним. Спустился в кухню и велел старику Акопу, что служил в доме еще при прадеде, принести ему ужин в комнату, трапезничать с Душниными – увольте. Поев, отправился в банную. Однако уже на подходе к парной понял, что забыл распорядиться принести личное полотенце. Пользоваться теми, что в любой момент мог взять кто-либо из членов семейки, брезговал. Пришлось вернуться. Дверь в прадедов кабинет оказалась приоткрытой, и на половицах гостиной лежала тонкая полоска света. Слышно было, как Авдотья спорила с Сильвестром. Прислонившись к стене у приоткрытой двери, Вемовей прислушался. Похоже, Дотя снова всерьез взялась за него.
– Семочка не признается, но я сама видела, как он угрожал ему ножом! Сильвестр, я умоляю тебя, есть же пансионы для сложных юнцов. Ему там будет самое место! Ты хочешь, чтобы он ночью нас всех зарезал в постели? А ведь он может. У него и дружков – вся деревня…
Вем зевнул. У тети болезнь нового времени – мания. Ей бы не мужа мучить, а обратиться к лекарю, соки попить, на воды съездить. Отклеив спину от стены, юноша прошествовал мимо.
Тогда Вемовей не предполагал, что уже через тройку седмиц Душнины приготовят-таки ему подарочек в виде кареты с надзирателями. Он как раз возвращался из Рыбихи, когда заметил у крыльца это убожество на четырех колесах – пыльную коробку с глухими окнами. Это когда народ еще в открытых колясках ездит. Возле повозки чета Душниных беседовала с незнакомыми бравыми молодчиками. Вем нырнул за старый журавлиный колодец, почуяв неладное.
– Он сейчас должен подойти, уважаемый Орест Герасимович. Пожалуйста, не упустите. Юноша весьма опасный, хоть и не одаренный! – тараторила Авдотья.
– Это неправильное решение, Ава, – блеял Сильвестр. – Я против!
Но Дотя не обращала на его слова внимания. Слабак он был, слабаком и остался.
– Не извольте сомневаться, ему будет лучше в нашем заведении, – в голосе говорившего слышалась властность. – Говорите, зовут Вемовеем?
– Да. Так его прадед назвал, в честь дракона святой Вэи. Но он не колдун, уверяю вас.