Башня Вемовея. Душеспасательница
Шрифт:
– Обидишь моего брата, вырву все волосы до единого.
На миг с лица невесты слетела улыбка, и на нем чуть было не проступила злобная гримаска. Однако Режи проявила чудеса выдержки и снова слащаво улыбнулась.
Рич же, дурень стоеросовый, кажется, умилялся от вида их объятий.
Отойдя от этой парочки, Поля вместе с Еленкой и Савой обняла дедушку Лазара, маминого отца. Слава Единому, он все еще оставался крепким телом и духом и продолжал руководить пограничной частью в Увеге. Круглощекая и добродушная бабушка Камилла, не по крови, но тоже как родная семье, гладила руку
– Жаль, что Агап Фомич не дожил до такого счастья.
И Полина ее понимала. Дед Агап был самым добрым и замечательным лекарем. Он лечил Рича в детстве, когда тот из-за вэй-ранения не мог ходить. Относился как к внуку и всегда был самым дорогим членом семьи. Когда в один день его не стало, Полина не присутствовала на его похоронах. Она еще не умела хорошо закрываться от чужих эмоций и ярко чувствовала скорбь родных. Родители пожалели ее тогда и отправили дочь на пару седмиц в семью отцова друга, дяди Натана Караваева. Там ее всегда встречали с радостью две его дочери.
Тетя Ганна с мужем прибыли на помолвку без сыновей. Лука и Валентин не смогли приехать. Первый принял какой-то важный церковный сан и стал жутко занятым. А Валек в Оранске примкнул к группе копателей древностей и пропадал на раскопках в далекой Курганной степи.
В приглашенных состоял и знаменитый лекарь, он же вэйн и изобретатель Самсон Михайлович Карапутский. Под его началом и стажировался в лекарском вэйноцехе Рич. Этот седой маленького роста старик имел вид немного отстраненный, он словно и сейчас пребывал мыслями в расчетах. Сидя в плетеном кресле у самого края террасы, Карапутский потягивал крепкую наливку из бокала и постукивал по нему узловатым пальцем.
Находились тут и те, кого Полина не знала ранее. Друзья Рича по исследовательскому делу и родня Устючки – чета родителей, тетка, сестры. В принципе семья как семья, старались вести себя прилично, и против них Полина ничего не имела. А то, как восторженно ее младшие сестры разглядывали море, вызвало даже снисходительную улыбку.
В честь помолвки столы были расставлены под шатровым навесом на террасе, с которой открывался чудесный вид на лазурный залив. Море сонно двигалось в абсолютном штиле. Солнце полыхало в шатровых шпилях и рассыпало искры по водной глади, медленно клонясь к закату. Нанятые служки разносили бронзовые блюда с яствами. Играл нонет, непринужденная музыка лилась, как и вина. Гости, поначалу сидевшие чинно, постепенно расслабились, насытились и разговорились.
Жаль, батюшка опаздывал на помолвочный вечер. Он вызвал маму по вэйгласу и повинился. Его неожиданно пожелал видеть у себя министр по вэйбезопасности. Но все его ждали и дождались к середине празднества.
При виде полупрозрачной арки перехода Еленка с Савчиком радостно пискнули. Хотели было сорваться с места, но заметили, что с отцом прибыли и какие-то неизвестные молодые люди при скипах, и повременили.
Полина потянула маму за рукав, когда та просила служек принести еще пару тарелок и столовые приборы.
– Мам, а что за вэйны пришли с папой?
– Не знаю, родная. Но полагаю, кто-то с работы. У твоего отца много
Поля то и дело косила взгляд в сторону одного из прибывших молодых вэйнов. Он имел тот же цвет волос, что у отца – графитовый, лишь на макушке чуть выгоревший полосками – до светло-русого. Глаза мятно-зеленые. А еще Полина мгновенно навострила на него дар. Парень был искренен и, похоже, на самом деле уважал отца. Это редкость. Чаще замечала у других либо нездоровое поклонение, либо зависть. И еще молодой колдун отличался ладной фигурой. Крепкий и широкоплечий. Поля заметила внимание матушки к себе и глупо улыбнулась. Ну да, ей в кои-то веки приглянулся молодой человек. Мама сжала ладонь старшей дочери и шепнула: «Пойдем знакомиться».
Полина сначала помедлила. Отчего-то накатила стеснительность. А потом кивнула. Малые увязались следом.
Глава семейства, заметив жену и детей, тут же расцвел и представил:
– Моя супруга Тисия Лазаровна, дочери Полина и Елена, сын Савелий. А это наши весенние стажеры Осип Борисович Хапкин из училища Станновского и Илья Терентьевич Мостовцев из Вемовейского. Прошу любить и жаловать.
Серьезные ребята. В этих училищах учатся только сильнейшие из колдунов. Особенно в Вемовейском.
– Простите, что вторглись на ваш праздник. Но Демьян Тимофеевич убедил, что наш приход не станет никому в тягость, – парни коротко поклонились.
– Абсолютно верно, молодые люди, – кивнула хозяйка дома с приветливой улыбкой. – Прошу, чувствуйте себя свободно. Присаживайтесь и угощайтесь.
Специально матушка устроила или получилось так, но молодой вэйн, что заинтересовал Полину, оказался за столом по ее левую руку.
С этого момента Поля вовсе отвлеклась от Рича и Регины. Она медленно, но верно продолжала изучать рядом сидящего парня.
– Илья Терентьевич, вы не могли бы подать мне вон тот салат со шпинатом?
– Пожалуйста, – открыто и дружелюбно.
– А можно еще тот с листьями базилика, и блюдо с форелью под сырным соусом, и еще… Благодарю.
Парень угождал без тени недовольства или же подобострастия.
– Скажите, а вы надолго к нам в столицу?
– На пару седмиц. Прослушаем семинары по полетному ориентирова нию. Если ваш батюшка позволит, то и поучаствуем в операции. Потом вернемся в училище.
Всего лишь на пару. Полина мысленно вздохнула. Мало. Так она не успеет влюбиться, да и он тоже.
– Илья Терентьевич, скажите…
– Что угодно для вас.
Он улыбнулся.
Первая искорка симпатии зародилась, возликовала в душе Поня. Улыбка у парня «умереть, не встать», как сказала бы Зоряна.
– Так о чем вы хотели еще спросить?
– Эм-м… А в Вемовейском танцуют?
Вопрос получился неожиданным даже для нее. Похоже, сегодня она желала нравиться. И поднялась с места. «Вот назло Ричу выйду замуж по взаимной крепкой любви», – пронеслось в голове под шум в голове от выпитого бокала шипучего розового вина. Молодой вэйн понял намек.