Башня страха
Шрифт:
— Вы добиваетесь моего мнения?
— Да.
— Как я уже сказал, парень убежден, что не ошибается. Я б не стал в это ввязываться, но он говорил как человек, взваливший себе на плечи непосильный груз.
— Семь Башен, значит. Я разузнаю. Когда это случилось, я сидел в геродианской темнице.
— Я представляю себе, что имеется в виду.
— Да?
— Предполагалось, что Семь Башен продержатся до сбора союзников, резервных войск и спасшихся из Дак-эс-Суэтты в долине Чордан. Но они не продержались.
— И ты полагаешь, причина этому — измена?
— Я сидел через пять камер от вас.
— Я выясню. Я порасспрошу тех, кто был там. Спасибо, сержант.
Бел-Сидек торопливо заковылял прочь. Он направился прямиком к судну купца из Пеллы: двое из его грузчиков были среди защитников Семи Башен. Один — офицером, второй — военным инженером.
Бел-Сидек быстро нашел обоих и прижал к стене.
— Нам еще нужно развести огонь, — сопротивлялся первый, бел-Педра: его существование целиком зависело от денег, которые он получал за работу грузчика, и он не мог позволить себе жертвовать слишком многим.
— Я беру это на себя.
— Да что такое случилось, сэр?
— Я только что обнаружил, что в истории осады Семи Башен есть белые пятна, что мои сведения об этом далеко не исчерпывающие. Не знаю я и того, что именно сейчас приобретает для нас большое значение. Ты что скажешь, Малахи?
Малахи звали второго ветерана осады, он до сих пор не проронил ни слова. Сейчас он поднялся с мешков, на которых сидел, и привалился к сложенным на пирсе бревнам.
— Вы бывали на перевале, сэр?
— Никогда: мы прошли по прибрежному шоссе.
— Вот именно. Причем разрушая за собой мосты, чтобы врагам в случае победы пришлось добираться до Кушмарраха по горам.
— Почудилось мне, или ты действительно критикуешь действия нашего командования?
— Я не критикую, но я действительно немного раздражен, сэр. Пять поколений считали эту стратегию непогрешимой. Но на деле она не сработала.
— Должна была сработать.
— Теоретически должна. — Малахи ткнул пальцем в воображаемую карту. — Дорога через перевал идет точно на восток, но у вершины поворачивает к югу под углом шестьдесят градусов. Вне этой дуги находится четыре башни, по две с каждой стороны вершины. И три башни внутри дуги. Они не имеют названий, только номера, вне дуги — нечетные, внутри — четные. Самая главная башня — Четвертая, она в три раза больше других и гораздо лучше укреплена. Теперь о соотношении башен…
— Должно быть, весьма любопытно с профессиональной точки зрения, — перебил бел-Сидек. — В чем же заключалась ошибка?
— Не знаю. Мы предусмотрели все, кроме нападения на Семь Башен одновременно.
— Это, наверное, непросто.
— Непросто, но для геродиан это оказалось легчайшим путем. А также самым медленным, потому-то он нас и устраивал. Несмотря на отличных инженеров и саперов, геродианам пришлось дорогой ценой заплатить за Первую, Вторую и Третью. В Третьей-то я и находился, поэтому не знаю, что было дальше.
— Бел-Педра?
— Я был в Пятой, поэтому вряд ли смогу вам помочь. Они, точно кровожадные львы,
Бел-Сидек еще потолковал с ветеранами на эту тему: просто чтобы не заострять их внимание на следующем вопросе. Бывшие офицеры подробно обсудили тактику геродиан при атаке каждой башни, и лишь потом бел-Сидек спросил Малахи:
— А защитникам Третьей башни они тоже предложили сдаться и только после этого начали атаку?
— Да, конечно, это у геродиан такая привычка. Для проформы. Они неизменно получали один и тот же ответ, да другого, наверное, и не ждали.
— Гм… Бел-Педра, можешь вернуться к работе. А для тебя, Малахи, у меня еще есть поручение. — Бел-Сидек подождал, пока бел-Педра отойдет от них. — Ступай на новую геродианскую верфь и отыщи Бхани Сайтефа. Ты попросишь у него список рабочих-ветеранов осады Башен. Он должен знать такие вещи, но вряд ли помнит всех. Пусть напишет, кого припомнит, если этого окажется недостаточно, я потом сам с ним потолкую.
Малахи с озадаченным видом почесал в затылке.
— Да что такое происходит?
— Сам не знаю. Наши командиры пытаются связать одних людей с другими, а единственная зацепка — вероятность, что они вместе сражались на перевале Хэрок.
В районе порта многие Живые знали бел-Сидека, но мало кто подозревал, что он атаман этого округа. Он общался с людьми, которые занимали в организации самое разное положение, но на каждом уровне разыгрывал роль вестового еще более высоко стоящего командира. Риск был велик, но гавань — важнейшее для Живых место, есть из-за чего рисковать.
— Они сперва хотят опросить людей, которые не входят в нашу организацию?
Бел-Сидек пожал плечами:
— Понятия не имею. Мне поручили, я выполняю.
— Но никаких изменений не предвидится?
— В армии — нет.
Малахи наконец ушел и вернулся гораздо скорее, чем ожидал бел-Сидек.
— Вы ошиблись, сэр. Он их всех знает. Только о троих не смог сказать с уверенностью. — Он подал бел-Сидеку листок бумаги.
— Я прослежу, чтоб его отблагодарили как следует. Возвращайся на работу, с пелланами я договорился.
Бел-Сидек присел, просмотрел список, водя пальцем по бумаге. И вдруг отдернул руку.
— Мне следовало догадаться!
Все сразу стало на свое место, и тут же созрело решение. Бел-Сидек хотел было бежать к Генералу, но надо было еще собрать людей для работ на корабле Мериэль.
Галера нового градоначальника безуспешно, несмотря на помощь нескольких буксирных судов, пыталась пристать к берегу.
— Надеюсь, этот ветер — дурное предзнаменование, — с улыбкой пробормотал себе под нос бел-Сидек.