Башня Рассвета
Шрифт:
Ее костяшки побелели от того, что она сильно схватила луку, словно поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.
— Я не знаю, — призналась она.
Он размышлял над ее словами в то время, как она щурилась на яркий столб башни впереди, не встретив его взгляд. Ребенок Фенхарру. Он не посмел спросить, почему она может не знать ответа. Где ее семья.
Вместо этого он дернул подбородком на кольцо на ее пальце.
— Действительно ли фальшивое обручальное кольцо работает?
Она осмотрела
— Хотела бы я сказать иначе, но это не так.
— Ты сталкивались с таким поведением?
В этом чудесном городе?
— Очень, очень редко. Но это старая привычка из дома.
На мгновение он вспомнил ассасина в кровавом белом платье, рухнувшую у входа в его комнату. Вспомнил отравленный клинок, который ранил её — и был использован на многих других людей до этого.
— Я рад, — сказал он через мгновение, — что тебе не нужно бояться таких вещей здесь.
Даже охранники, несмотря на все их кокетство, были почтительными. Она даже обратилась к одному по имени — и его возвращенная теплота была подлинной.
Ирэн снова сжала рожок седла.
— Каган удерживает всех людей, подотчетных правилу закона, будь они слугами или князьями.
Это не было новой идеей, но… Шаол моргнул:
— Действительно?
Ирэн пожала плечами.
— Насколько я слышала и видела. Лорды не могут откупиться от совершённых преступлений и не могут полагаться на их фамилии, чтобы спастись. И потенциальные преступники на улицах видят строжайшую руку правосудия и редко осмеливаются соблазнить ее. — Пауза. — Ты…
Он знал, что она не могла спросить.
— Мне было приказано освободить или найти другой путь для дворянства, совершившего преступления. По крайней мере, те, кто имеет ценность во дворе и в королевских армиях.
Она изучала луку перед собой.
— А твой новый король?
— Он другой.
Если он был жив. Если он сбежал из Рафтхола. Шаол заставил себя добавить:
— Дорин долго учился и восхищался каганатом. Возможно, он введет некоторые идеи в свою политику.
Долгий, оценивающий взгляд.
— Как вы думаете, каган будет союзничать с вами?
Он не сказал ей об этом, но было довольно очевидно, зачем он пришел, как он полагал.
— Я могу только надеяться.
— Разве его силы сильно повлияют на… те силы, о которых ты говорил?
Шаол повторил:
— Я могу только надеяться.
Он не мог заставить себя говорить правду — что их армии были немногочисленны и рассеяны, если они вообще существовали. По сравнению с армией Мората…
— Что случилось в эти месяцы?
Тихий, осторожный вопрос.
— Попытка выманить эту информацию в разговоре?
— Я хочу знать.
— Нечего
Его история ничего не стоила. Ни одна ее часть.
Она замолчала, цоканье копыт их лошадей было единственным звуком. Затем:
— Тебе нужно будет поговорить об этом. В какой-то момент. Я… увидела проблески воспоминаний вчера.
— Разве этого недостаточно?
Вопрос был острый, словно лезвие.
— Нет, если это то, что тебя гложет внутри. Нет, если участие может помочь.
— И ты так уверена в этом?
Ирэн выпрямилась в седле:
— Травма любого повреждения требует некоторого внутреннего обдумывания во время исцеления и последствий.
— Я не хочу этого. Не нужно. Я просто хочу снова встать на ноги.
Она покачала головой.
Он сказал:
— А как на счёт тебя? Как на счёт того, чтобы мы заключили сделку: расскажи мне все свои глубокие, темные секреты, Ирэн Тауэрс, и я скажу тебе свои.
Возмущение зажглось в этих замечательных глазах, когда она посмотрела на него. Капитан посмотрел прямо в глаза.
Наконец, Ирэн фыркнула, слегка улыбнувшись:
— Ты такой упрямый козёл.
— Меня звали хуже, — возразил он, губы растянулись в улыбке.
— Я не удивлена.
Шаол усмехнулся, поймав улыбку на ее лице, прежде чем она наклонила голову, чтобы скрыть это. Как будто поделиться ей с сыном Адарлана стало бы преступлением.
Тем не менее, он долго смотрел на нее — насмешливость задержалась на ее лице, тяжелые, мягко завитые волосы, развивались от утреннего бриза с моря. И он все еще улыбался, когда что-то, сжимающее его сердце, начало ослабевать.
Они молча проехали весь путь до Торре, и Шаол откинул голову назад, когда они приблизились, идя по широкой солнечной аллее, которая наклонялась вверх к вершине холма.
Вблизи Торре еще больше подавлял.
Он был широким, больше, чем всё, но все еще круглым. Здания окружали его боковые стороны, соединенные на более низких уровнях. Все окружено высокими белыми стенами, железными воротами, похожими на сову с широко распахнутыми крыльями. За ними — лавандовые кусты и цветники, выстилающие песчаные дорожки с гравием. Не цветники. Лечебные травы.
Запахи их, открывающиеся утреннему солнцу, наполняли его нос: базилик и мят, шалфей, много лаванды. Даже их лошади, цокая копытами по дорожкам, будто вдыхали аромат, когда они приближались.
Охранники в форме, как он предполагал, цветов Торре — васильковом и желтом — позволили им пройти без вопросов, и Ирэн с благодарностью склонила голову. Они не смотрели на ее ноги. Не решались или не склонялись к неуважению. Шаол отвернулся от них, прежде чем он мог встретить их вопросительные взгляды.