Башня-2
Шрифт:
Его подхватили за плечи, за волосы. Олег не видел, что его для забавы пихнули мимо двери. Он с разгону врезался в стену, из груди вырвался всхлип. Ноги подкосились, он сполз на пол. Снова попинали, но уже без азарта, затем подхватили, проволокли и с разбегу зашвырнули в распахнутые двери.
Он смутно чувствовал, что его бросили на холодный металлический пол. Отлежаться не пришлось, лязгнули металлические двери, снова голоса, раздраженные и требовательные. Его подняли, усадили на жесткое сиденье. В голове все еще туман, а перед глазами то вспыхивал свет, то все погружалось во тьму, а голоса истончались до комариного писка.
Потом он чувствовал,
— Еще, — раздался в ушах пронзительный голос. — Вкатите тройную дозу.
— Помрет, — возразил другой голос.
— Вряд ли, — ответил первый. — Этот парень из спецназа, а их учили выдерживать перегрузки. Зато быстрее придет в себя.
— Но его мозг тогда полностью в кашу…
— Как скоро?
— Через двое суток.
— Смеетесь? Мне не важно, что с ним будет сегодня вечером.
Глава 12
Снова укол, волна жидкого огня прокатилась по телу с такой мощью, что Олег закричал от дикой боли. Сердце билось как бешеное, вот-вот разломит грудную клетку. Он дышал часто, взахлеб, но зрение прояснилось, звуки различал с такой ясностью, что каждый шорох бил по голове как молотом.
Повязка создавала небольшой фон, узор на платке, словно клочок тумана, висел в воздухе, но все же удалось понять, что он в темном помещении, стены металлические, пара массивных агрегатов под толстыми кожухами, вдали дверь, похожая на шлюз в подводной лодке а перед ним стоит, расставив ноги, коренастый человек в маскировочном комбинезоне, хотя и без всяких знаков отличий.
С трудом удалось шевельнуть глазами. От простого движения глазных яблок дикая боль вспыхнула в черепе и прокатилась по всему телу. Так, он в металлическом кресле. Руки прикованы толстыми железными захватам Ноги, судя по всему, тоже. Кресло наверняка сварено специально для этих целей, для дознания. Проще говоря, для пыток. И скобы на его запястьях не простое железо, а высокопрочная сталь. Голову, сволочи, тоже за фиксировали, чтобы не мог оглянуться.
Коренастый сказал требовательно:
— Чин?.. Звание?.. Должность?..
Олег молчал, смотрел тупо. В голове туман, казалось разъедает саму ткань мозга, выжигает нервные клетки А во всем теле тупая боль, что временами без всяко предупреждения прерывается острыми уколами.
— Не говоришь? Хорошо же… Джонсон, действуй. Запахло чем-то резким, похоже на аммиак, но полумертвые чувства подсказали, что это похуже, намного хуже, В старину пытали, вырывая клещами куски тела отрубая пальцы. Это действует на пугливых, они начинают выкладывать все тайны от ужаса, а не от боли, а на самом же деле жертва быстро теряла сознание от потери крови. А саму боль переставала ощущать еще раньше, потому что с потерей крови резко снижается и чувствительность к боли… Но пришел новый век, накопился опыт. Поняли, что простым расплющиванием ногтей молотком можно добиться большего: боль невыносимая, крови почти нет, жертва сознания не теряет, вопит и с ужасом смотрит на занесенный молоток над следующим пальцем. Однако в разведках работают дипломированные специалисты по гипнозу, что научились ставить в мозгу разведчиков заборы на пути физической боли.
Он попытался напрячь руки, однако одурманенное сознание даже не поняло команду. Укол в вену, еще один укол…
Палач, имя которому Джонсон, с размаху ударил его по щеке:
— Не прикидывайся!
Олег попытался поймать его в фокус, но глазные яблоки двигались в разные стороны. Он чувствовал резь, жжение: слезные железы не работают.
— Молчит?
— Господин полковник, это крепкий орешек.
— Любые орешки раскалываются, понял?
— Сделаем, господин полковник.
— И поторопитесь.
— Разрешите током?
— Действуй. Все можно, мне нужен результат.
Не в силах сопротивляться, он чувствовал холодное прикосновение металла. Все тело под действием наркотика стало необычайно чувствительно, словно с него содрали кожу. Малейшее движение воздуха заставляло напрягаться все мышцы, а когда электроды приложили к телу, он хрипло закричал в ожидании боли. Он всегда боялся боли. Он избегал боли, потому и стал таким, как есть: осторожным, все предусматривающим и почти не уловимым. Но удача когда-то да кончается…
Дикий нечеловеческий удар пронзил тело, изнутри сжег мозг. Тело задергалось в конвульсиях. Он смутно чувствовал, как плавятся суставы, рвутся жилы, а всепожирающий огонь кипит в каждой клеточке. Звериный крик вырвался из горла. Он пытался запрокинуть голову, но стальные захваты крепко держали тело, не давая судороге сломать спинной хребет. Костный мозг вспыхнул, будто с размаху швырнули на горящие уголья…
Через несколько часов дикой боли ощутил сквозь грохот крови в ушах, что атмосфера в помещении изменилась. К жестокости и кровожадности добавилась струя авторитарности: появился кто-то из высших, если не самый высший. Олег пытался сосредоточить мысль, но мозг горел, корчился от боли.
Обломки сознания сталкивались, как льдины в весенний ледоход, крошились, ныряли в темную мутную воду полную мусора, щепок. Временами полностью наступал тьма, он переставал даже слышать шум крови в ушах чувствовать боль, затем снова боль, страх, отчаяние, злы и раздраженные голоса, а это означает новые удары, новую боль…
Лица двигались, расплывались, затем вычленилось одно красивое, холеное, бесстрастное, с узко посаженными глазами. Чисто выбритые щеки отливают синевой, ноздри горбатого носа хищно подрагивают, но глаза, удивительно голубые, выдают северянина. Хорошо вылепленная голова крепко сидит на плечах, мундир десантник подогнан по фигуре мастерски, да и выглядит этот неплохо, очень неплохо. Кадровый офицер, военная косточка, привык отдавать приказы, но готов ревностно выполнять и распоряжение вышестоящего, так верит в дисциплину, порядок, иерархию власти и иерархию ценностей.
Кропоткин, — всплыло наконец в затуманенном сильнейшими ядами мозгу. — Правая рука Яфета. Надежный исполнитель всех его замыслов, самое доверенное лицо. Именно ему Яфет поручает самые щекотливые операции, именно ему дал полномочия начинать осуществление проекта… какого проекта?.. ах да, Башня-2… самого грандиозного и величественного… которому еще не было аналогов… аналогов…
В сознании снова все поплыло, вместо Кропоткина возникло и держалось черное от гнева широкое лицо с изрыгающим огонь ртом. Вместо волос были черные извивающиеся змеи, а глаза источали белый огонь.