Башни полуночи

Джордан Роберт

Ей придётся учиться самостоятельно. Моргейз уже не та, кем была раньше. И не уверена в том, кем же она стала, но она научится исполнять обязанности горничной. Это становилось её страстным увлечением. Способом доказать себе, что она сильная, и способна приносить пользу.

Её в какой-то степени пугало собственное беспокойство на этот счет.

– Лорд Перрин, – сказала Аллиандре, как только Моргейз отошла. – Это правда, что после того, как разыщете Гилла и его обоз, вы планируете отправить моих людей обратно

в Джеханнах?

Моргейз прошла мимо Масури. Айз Седай предпочитала, чтобы её чашку наполняли, только когда она слегка постучит по ней ногтем.

– Да, – ответил Перрин. – Все мы знаем, что вы не по своей воле решили к нам присоединиться. Если бы мы не взяли вас с собой, вас бы никогда не захватили Шайдо. Масима мёртв. Настало время позволить вам вернуться к управлению страной.

– При всём уважении, милорд, – заметила Аллиандре. – Зачем же вы вербуете моих соотечественников, если не набираете армию на будущее?

– Я не вербую, – ответил Перрин. – Если я их не прогоняю, это не значит, что я и дальше намереваюсь увеличивать эту армию.

– Но, милорд, – сказала Аллиандре. – Несомненно, было бы мудро сохранить уже имеющиеся силы.

– В её словах есть смысл, Перрин, – спокойно добавила Берелейн. – Достаточно лишь посмотреть на небо, чтобы понять – Последняя Битва неизбежна. Зачем отправлять армию Гэалдана обратно? Я уверена, что Лорду Дракону понадобится каждый солдат от каждой присягнувшей ему страны.

– Он может послать за ними, когда угодно по собственному усмотрению, – упрямо ответил Перрин.

– Милорд, – сказала Аллиандре. – Я присягала не ему. Я присягнула вам. Если Гэалдан направится на Тармон Гай'дон, то под вашим знаменем.

Перрин вскочил, заставив часть собравшихся в шатре вздрогнуть от неожиданности. Он уходит? Перрин молча прошёл к открытой стороне шатра и высунул голову наружу.

– Вил, подойди сюда, – позвал он.

Плетение Единой Силы защищало от подслушивания снаружи. Моргейз видела закреплённые охраняющие шатёр плетения Масури. Их сложность казалась насмешкой над её собственным крохотным талантом.

Масури постучала по краю чашки, и Моргейз поспешила снова её наполнить. Нервничая, женщина любила прихлёбывать чай.

Перрин вернулся в сопровождении красивого юноши, несущего матерчатый свёрток.

– Разверни его, – приказал Перрин.

Молодой человек казался обеспокоенным, но выполнил приказ. На полотнище был нанесён символ Перрина – волчья голова.

– Не я создал это знамя, – сказал Перрин. – Я никогда его не хотел и поднял его, лишь следуя чужому совету. Что ж, причины, по которым это было сделано, уже в прошлом. Я приказывал убрать эту вещь, но это срабатывало ненадолго. – Он посмотрел на Вила. – Вил, я хочу, чтобы до каждого в лагере донесли мои слова. Я отдаю прямой приказ. Я хочу, чтобы эти проклятые знамёна сожгли все до единого. Понял?

Вил побледнел.

– Но...

– Выполняй, – сказал Перрин. – Аллиандре, вы присягнёте

Ранду, как только мы его найдём. Вы не пойдёте под моим знаменем, потому что у меня его не будет. Я кузнец, и на этом закончим. Я слишком долго терпел эту нелепость.

– Перрин? – с удивлённым видом переспросила Фэйли. – Разве это разумно?

Глупец. Он должен был предварительно хотя бы обсудить это со своей женой. Но мужчины есть мужчины. Они лелеют собственные секреты и планы.

– Не знаю, разумно это или нет, но делаю, – садясь, ответил он. – Действуй, Вил. Я хочу, чтобы до вечера эти знамёна сожгли. И не уклоняться, понятно?

Вил застыл, затем, так ничего и не ответив, развернулся и вышел из палатки. Парень выглядел так, будто его предали. Странно, но Моргейз обнаружила, что отчасти разделяет его чувства. Глупости. Это то, чего она хотела – то, что Перрин должен был сделать. И всё же у людей были основания бояться. Это небо, всё то, что происходило в мире... Да, в подобные времена, пожалуй, можно оправдать того, кто принимает командование на себя.

– Ты болван, Перрин Айбара, – произнесла Масури. Она всегда вела себя резко.

– Сынок, – обратился к Перрину Тэм, – парни многое вложили в это знамя.

– Слишком многое, – ответил Перрин.

– Возможно. Но хорошо, когда есть на что равняться. Когда ты снял один флаг, это сильно по ним ударило. Сейчас будет хуже.

– Так нужно, – ответил Перрин. – Двуреченцы слишком к нему привязались, начали поговаривать о том, что останутся со мной вместо того, чтобы вернуться к своим семьям. Тэм, когда врата снова заработают, ты заберёшь двуреченцев и уйдёшь. – Он посмотрел на Берелейн. – Полагаю, от тебя и твоих людей я избавиться не смогу. Вы вернётесь со мной к Ранду.

– Я не знала, – сухо сказала Берелейн, – что тебе необходимо от нас "избавиться". Кажется, для спасения своей жены, ты не спешил отказываться от помощи моей Крылатой Гвардии.

Перрин глубоко вздохнул.

– Я признателен вам за помощь, всем вам. Мы сделали доброе дело в Малдене, и не только для Фэйли и Аллиандре. Так было нужно. Но чтоб я сгорел, это уже в прошлом. Если вы желаете и дальше следовать за Рандом, я уверен, что он вас примет. Но мои Аша'маны обессилены, и возложенное на меня задание выполнено. Внутри меня будто сидят крюки, тянущие обратно к Ранду. Прежде, чем я смогу отправиться к нему, мне нужно закончить со всеми вами.

– Муж, – резко сказала Фэйли. – Могу ли я предложить, чтоб мы начали с тех, кто хочет уйти?

– Да, – добавила Аравайн. Бывшая гай’шайн сидела возле дальней стенки шатра, оставаясь неприметной; тем не менее, её роль в руководстве лагерем сильно возросла. Она являлась негласным управляющим Перрина. – Некоторые из беженцев будут счастливы вернуться домой.

– Если возможно, я бы предпочёл отправить всех, – сказал Перрин. – Грейди?

Аша’ман пожал плечами: