Башни полуночи
Шрифт:
– Я знаю твоё сердце, Грендаль. Я чувствую вкус твоего ужаса.
Она крепко зажмурилась.
– Месана пала, – прошептал Шайдар Харан. – В результате твоих действий уничтожены трое Избранных. Планирование, сеть неудач, некомпетентность.
– Я непричастна к падению Месаны!
– Непричастна? Грендаль, шип снов был там. Сражавшиеся вместе с Месаной сказали, что пытались переместиться, выманить Айз Седай туда, где можно было захлопнуть ловушку. Они не планировали сражаться в Белой Башне. Но не смогли уйти – из-за тебя.
–
– Всего лишь данное тебе орудие. А вина твоя, Грендаль.
Она вновь облизала губы. Во рту у неё полностью пересохло. Из этого положения должен быть выход.
– У меня есть план получше, более дерзкий. Тебя впечатлит. Ал’Тор считает, что я мертва, поэтому я могу...
– Нет, – такой спокойный голос, но такой жуткий. Грендаль обнаружила, что не может говорить. Что-то лишило её голоса. – Нет, – продолжил Шайдар Харан, – эта возможность уже дана другому. Но, Грендаль, ты не будешь забыта.
Она посмотрела наверх, ощущая прилив надежды. Эти мёртвые губы широко улыбались, безглазый взгляд застыл на ней. Она почувствовала чудовищную слабость.
– Нет, – сказал Шайдар Харан, – я не забуду тебя, и ты не должна забыть то, что последует дальше.
Грендаль широко раскрыла глаза, затем взвыла, когда он потянулся к ней.
* * *
Небо рокотало; трава вокруг Перрина покрылась волнами. Она была вся в чёрных пятнах, как и в реальном мире. Даже мир волчьих снов умирал.
Воздух был полон запахов, не принадлежавших этому месту. Запахов горящего костра, засохшей крови, мёртвого тела неизвестного ему зверя, тухлых яиц.
«Нет, – подумал он. – Здесь этому не бывать».
Перрин собрал всю свою волю. Эти запахи исчезнут. И они исчезли, а взамен им возникли запахи лета. Трава, ежи, жуки, мох, мыши, сизокрылые голуби, пурпурные зяблики. Всё это мгновенно пробудилось к жизни, окружив Перрина.
Он стиснул зубы. Новая реальность расходилась от него подобно волне, смывая черноту с растений. Облака над ним заволновались и разомкнулись. Солнечный свет устремился вниз. Гром затих.
«И Прыгун жив, – подумал Перрин. – Жив! Я чувствую запах его шкуры, слышу, как он скачет по траве».
Перед ним, словно сотканный из тумана, появился волк. Серебристо-серый, седой от долгих лет жизни. Перрин вздрогнул от собственной силы. Волк был настоящим.
А потом он увидел глаза волка. Безжизненные.
Запах стал затхлым и неправильным.
Перрин покрылся потом от напряжения, вызванного чрезмерной концентрацией. Что-то внутри него оборвалось. Он слишком сильно проникал в волчий сон. Пытаться полностью контролировать это место, было сродни попытке удержать волка в конуре.
Перрин закричал, упав на колени. Туманный лже-Прыгун исчез с лёгким дуновением, и облака вновь сомкнулись. Над ним сверкнула молния, траву покрыли чёрные пятна. Неправильные запахи вернулись.
Он стоял на коленях, со лба
Перрин вспомнил о Фэйли в их палатке на поле Меррилора. Она была его домом. Ещё многое предстояло сделать. Ранд пришёл, как и обещал. Завтра он встретится с Эгвейн. Мысли о реальном мире вернули Перрина на землю, не позволяя ему слишком сильно проникать в волчий сон.
Перрин поднялся. Он на многое был способен в этом месте, но был и предел. Всему есть предел.
«Отыщи Свободного От Оков. Он объяснит».
Последнее послание Прыгуна. Что оно означало? Прыгун сказал, что Перрин уже нашёл ответ. Но что теперь? Может Свободный От Оков его объяснит? Послание было пропитано болью, утратой и удовлетворением тем, что Перрин принял волка внутри себя. Последний образ волка с блестящим мехом и исходящим запахом решимости, гордо прыгающего в темноту.
Перрин переместился на Джеханнахский тракт. Свободный От Оков часто бывал здесь с остатками стаи. Перрин мысленно потянулся и нашёл его – молодого поджарого самца с бурой шерстью. Свободный От Оков поддразнил Перрина, послав ему образ быка, топчущего оленя. Другие больше не вспоминали этот образ, но не Свободный От Оков.
«Свободный От Оков, – передал Перрин. – Прыгун сказал, что ты мне нужен».
Волк исчез.
Перрин вздрогнул, затем прыгнул туда, где тот только что был – на вершину утёса в нескольких лигах от дороги. Там он уловил тончайший запах места, куда отправился волк, и последовал за ним. В открытое поле, где вдалеке виднелся амбар, выглядевший прогнившим.
«Свободный От Оков?» – позвал Перрин. Волк залёг в густом подлеске неподалёку.
«Нет. Нет». От Свободного От Оков исходил страх и гнев.
«Что я сделал?»
Волк метнулся, оставив за собой размытое пятно. Перрин зарычал и опустился на четыре лапы, превращаясь в волка. Юный Бык бросился в погоню с рёвом ветра в ушах. Он заставил ветер расступиться, ещё больше ускоряясь.
Свободный От Оков попытался исчезнуть, но Юный Бык последовал за ним, оказавшись в открытом океане. Он ударился о волны, ставшие твёрдыми под его лапами, и продолжил гнаться за Свободным От Оков, не замедляя бег.
В посланиях волка один за другим мелькали образы. Леса. Города. Поля. Перрин, стоящий снаружи клетки и смотрящий на него.
Перрин замер, снова приняв человеческое обличье. Он стоял на вздымающихся волнах, медленно поднимаясь в воздух. Что? В последнем образе был он, только моложе. И с ним была Морейн. Как Свободный От Оков мог…
Внезапно Перрин всё понял. Свободного От Оков в волчьем сне всегда можно было найти в Гэалдане.
«Ноам», – позвал он волка, успевшего далеко оторваться.
В ответ – вспышка удивления, и разум волка пропал. Перрин переместился туда, где только что был Свободный От Оков, и учуял след – небольшую деревню, амбар, клетку.