Башни полуночи

Джордан Роберт

В дверь постучали, и она со скрипом открылась, обнаружив за собой хозяина гостиницы, молодого человека по имени Денезель. Он был высок, с вытянутым лицом и бритой головой. Судя по тому, что знал Перрин, хозяин гостиницы был едва ли не Присягнувшим Дракону, он даже дошёл до того, что заказал и повесил в общем зале портрет Ранда. Изображение даже было сходно с оригиналом.

– Прошу прощения, мастер Кримсон, – сказал Денезель, – но человек мастера Гульдена настаивает, чтобы вы с ним поговорили.

– Всё в порядке, – сказал Перрин.

Грейди

просунул своё обветренное лицо в комнату, и Денезель удалился.

– Эй, Грейди, – воскликнул Мэт, махая ему рукой.– Взорвал кого-нибудь в последнее время?

Загорелый Аша’ман нахмурился, глядя на Перрина.

– Милорд. Леди Фэйли просила меня сообщить вам, когда наступит полночь.

Мэт присвистнул.

– Видишь, вот почему я оставил свою жену в другом королевстве.

Грейди нахмурился ещё сильнее.

– Спасибо, Грейди, – со вздохом сказал Перрин. – Я потерял счёт времени. Мы скоро разойдёмся.

Аша’ман кивнул и затем удалился.

– Испепели его Свет, – воскликнул Мэт. – Разве этот парень не может хотя бы улыбнуться? Треклятые небеса и так достаточно угнетают, чтоб ещё люди пытались им подражать.

– Сынок, – сказал Том, наливая себе немного эля, – просто в последнее время некоторые находят мир не таким уж забавным.

– Чепуха, – возразил Мэт. – Мир забавен. Весь проклятый белый свет недавно смеялся надо мной. Повторяю тебе, Перрин, с этими нашими появившимися повсюду портретами теперь надо держаться ниже травы.

– Я не представляю как, – сказал Перрин. – У меня есть армия, которую нужно вести за собой, и люди, о которых нужно заботиться.

– Мне кажется, что ты не слишком серьёзно отнёсся к предостережению Верин, парень, – сказал Том, покачав головой. – Ты когда-нибудь слышал о народе Банат?

– Нет, – ответил Перрин, покосившись на Мэта.

– Они были стаей дикарей, кочевавших по земле, которая сейчас зовётся равниной Алмот, – пояснил Том. – Я знаю парочку хороших песен о них. Видишь ли, некоторые кланы красили своим вождям кожу в красный цвет, чтобы они выделялись.

Мэт откусил ещё кусочек сыра.

– Проклятые глупцы. Красить своих вождей в красное? Да на поле боя это превратит их в мишень для каждого солдата!

– В этом-то и смысл, – ответил Том. – Это было вызовом. Как ещё враги клана смогут отыскать вождя и испытать свои умения в бою с ним?

Мэт фыркнул.

– Чтобы отвлечь от себя внимание, я бы разукрасил парочку своих солдат, а затем, пока все пытаются их поймать, считая, что они возглавляют мою армию, приказал бы своим лучникам утыкать их вождя стрелами.

– В действительности, – сказал Том, глотнув эля, – именно так и поступил Вильям Кровавое Письмо во время своей первой и последней битвы с ними. Об этом повествует «Песня ста дней». Блестящий ход. Я удивлён, что ты слышал об этой песне, она почти позабыта, а битва случилась так давно, что во многих исторических книгах о ней даже не упоминается.

По

какой-то причине, после этого высказывания от Мэта запахло беспокойством.

– Ты говоришь, что мы превращаем себя в мишень, – сказал Перрин.

– Я говорю, – ответил Том, – что вам, парни, становится всё сложнее и сложнее спрятаться. Куда бы вы ни пошли, о вашем прибытии возвещают знамёна. Люди говорят о вас. Я почти уверен, что вы так долго оставались в живых только потому, что Отрёкшиеся не знали, где вас найти.

Перрин кивнул, вспоминая о ловушке, в которую чуть не угодила его армия. Убийцы приходят ночью.

– Так что же я должен делать?

– Мэт каждую ночь спит в разных палатках, – ответил Том, – а иногда в городе. Тебе нужно попробовать что-нибудь подобное. Грейди может делать Переходные Врата, ведь так? Почему бы ему не делать их каждую ночь посреди твоей палатки? Незаметно ускользни и поспи где-нибудь в другом месте, а утром Переместись обратно. Все будут думать, что ты в своей палатке. Если убийцы решат нанести удар, тебя в палатке не будет.

Перрин задумчиво кивнул.

– Или даже лучше, я могу оставить в палатке пять или шесть айильцев наготове.

– Перрин, – произнёс Мэт, – это очень коварно с твоей стороны, – он улыбнулся. – Ты меняешься к лучшему, друг мой.

– От тебя, я попытаюсь принять это в качестве комплимента, – ответил Перрин. Он сделал паузу и добавил. – Это будет трудно.

Том усмехнулся.

– Он прав. Ты изменился. Что стало с тем тихим, неуверенным пареньком, которому я помог сбежать из Двуречья?

– Он прошёл сквозь горнило, – тихо сказал Перрин. Том кивнул и, кажется, понял, что имел в виду Перрин.

– А ты, Мэт? – спросил Перрин. – Могу я тебе чем-нибудь помочь? Может быть, с Перемещением между палатками?

– Нет. Со мной всё будет в порядке.

– Как же ты будешь защищаться?

– C помощью своей головы.

– Собираешься взяться за ум? – спросил Перрин. – Вовремя.

Мэт фыркнул.

– Что это последнее время всех занимает моя голова? Со мной всё будет в порядке, поверь мне. Напомни, чтобы я рассказал тебе о той ночи, когда понял, что могу выиграть любую игру в кости, если захочу. Это хорошая история. С падениями с мостов. По крайней мере, с одного моста.

– Ну… можешь рассказать нам её прямо сейчас, – сказал Перрин.

– Сейчас неподходящее время. В любом случае, это не важно. Видишь ли, скоро я ухожу.

От Тома запахло волнением.

– Перрин, ты ведь одолжишь нам Переходные Врата? – спросил Мэт. – Ненавижу оставлять Отряд. Без меня они будут безутешны. По крайней мере, у них есть драконы, чтобы хорошенько повзрывать.

– Но куда ты собираешься уйти? – спросил Перрин.

– Думаю, нужно объяснить, – согласился Мэт. – Это было одной из причин, почему мы встретились, помимо дружеской беседы и прочего. – Он наклонился поближе. – Перрин, Морейн жива.