Башни полуночи

Джордан Роберт

Андрол шёл через чахлую траву по утоптанной тропе. Над равниной, будто удары хлыста, разносились отдалённые щелчки и грохот. У каждого для прихода в башню были свои причины. Месть, любопытство, отчаяние, жажда власти. Какова же причина Андрола? Может быть, все четыре?

Он вышел из деревни, обогнул рощицу и оказался на поле для занятий – это была небольшая расщелина меж двух холмов. Там шеренгами были выстроены мужчины, управлявшие потоками Огня и Земли. Холмы следовало сровнять, чтобы можно было пахать землю. Это давало возможность попрактиковаться.

Почти

все мужчины были Посвящёнными. В воздухе кружили плетения, гораздо более сложные и мощные, чем те, что использовали двуреченцы. Эти были стремительными, будто шипящие змеи или стрелы, бьющие в цель. Камни взрывались, и в воздух комьями летела грязь. Взрывы производились в непредсказуемом порядке, чтобы запутать и привести врага в замешательство. Андрол представил себе мчащийся по этому склону отряд кавалерии и то, как его застала врасплох взрывающаяся Земля. Один-единственный Посвящённый мог в считанные секунды разделаться с десятками всадников.

Андрол с неудовольствием отметил, что упражняющиеся разделились на две группы. В Башне начались расслоение и раскол, верных Логайну отталкивали и избегали. С правой стороны сосредоточенно и увлечённо работали Канлер, Эмарин и Налаам в компании Джоннета Даутри – самого умелого солдата из двуреченцев. Слева над чем-то смеялась группа дружков Таима. Их плетения были грубее, но и куда разрушительнее. Котрен находился позади, привалившись спиной к сохранившему листву эвкалипту, наблюдая за процессом.

Мужчины прервались и крикнули деревенскому мальчику, чтобы тот принёс им воды. Андрол подошел ближе; первым его увидел Арлен Налаам и, широко улыбаясь, махнул ему. Он был доманийцем с тонкими усиками. Ему вот-вот должно было стукнуть тридцать, но он часто вёл себя, как подросток. Андрол до сих пор вспоминал тот случай, когда Налаам налил ему смолу в ботинки.

– Андрол! – позвал Налаам. – Иди-ка сюда, расскажи этим невежественным деревенщинам, что такое Реташенский Оглушитель!

– Реташенский Оглушитель? – переспросил Андрол. – Это такой напиток. Смесь медовухи и овечьего молока. Гадость жуткая.

Налаам гордо обвёл взглядом остальных. У него на мундире не было значков. Он был всего лишь солдатом, и ему пора бы уже получить повышение.

– Снова хвастаешься своими путешествиями, Налаам? – спросил Андрол, расшнуровывая нарукавник.

– Мы, доманийцы, постоянно в пути, – ответил Налаам. – Ну, сам понимаешь, раз мой отец шпионит для королевства...

– На той неделе ты говорил, что твой отец купец, – произнёс Канлер, крепкий мужчина, самый старший в группе, с седеющими волосами и тёмным от проведённых на солнце лет квадратным лицом.

– Это так, – сказал Налаам. – Это его прикрытие!

– А разве в Арад Домане не все торговцы – женщины? – спросил Джоннет, потирая подбородок. Это был крупный, тихий, круглолицый мужчина. Вся его семья – братья и сёстры, родители и даже его дедушка Бьюэл переселились в деревню Башни, не позволив ему отправиться сюда одному.

–

Ну, да, они лучшие, – сказал Налаам, – и моя мать не исключение. Но мы, мужчины, тоже кое-что понимаем в этом деле. Кроме того, поскольку моя мать была занята, внедряясь к Туата’ан, то моему отцу пришлось взять дело на себя.

– О, ну это уже полнейшая чушь, – хмурясь, произнёс Канлер. – Кому в голову придет внедряться в шайку Лудильщиков?

– Чтобы выведать их секретные рецепты, – ответил Налаам. – Говорят, Лудильщики умеют варить такое вкусное рагу, что ты бросишь семью и дом и отправишься с ними. Это правда. Я сам его пробовал, и меня пришлось три дня держать связанным в сарае, пока не забылся его вкус.

Канлер фыркнул. Но вскоре фермер добавил:

– Ну и как... она достала рецепт?

Налаам принялся рассказывать очередную историю, а Канлер с Джоннетом внимательно слушали. Стоявший в сторонке Эмарин поглядывая на них с изумлением – он был вторым и последним солдатом в группе и не носил значков. Это был мужчина средних лет, с редеющими волосами и морщинками в уголках глаз, и с остроконечной, коротко подстриженной седой бородкой.

Этот изящный мужчина был своеобразной загадкой. Он просто однажды прибыл с Логайном, ни слова не рассказав о своём прошлом. Он всегда держался с достоинством, а его речь отличалась утончённостью. Без сомнения, он был благородного происхождения. Но, в отличие от большинства дворян в Чёрной Башне, Эмарин не кичился своими титулами. Многим дворянам неделями вбивали, что в Чёрной Башне их титул ничего не значит. От этого они становились угрюмыми и сварливыми, но Эмарин приспособился к жизни в Башне сразу же.

Знатному человеку требовалось смирить свою гордыню, чтобы без жалоб выполнять приказы простолюдина вдвое моложе его. Эмарин глотнул воды, которую принёс мальчишка-слуга, поблагодарил его и подошёл к Андролу. Он кивнул в сторону Налаама, болтавшего с остальными парнями.

– У него призвание быть менестрелем.

Андрол пробурчал:

– Может, оно ему пригодится, чтобы подзаработать горстку монет. За ним долг – новые носки мне.

– А у тебя, друг мой, душа счетовода! – Эмарин расхохотался. – Ты никогда ничего не забываешь, так ведь?

Андрол пожал плечами.

– Откуда ты знаешь, что такое Реташенский Оглушитель? Я считаю себя довольно-таки просвещённым в этой области, но не слышал о нём ни слова.

– Я его однажды пил, – сказал Андрол. – На спор.

– Да, но где?

– В Реташе, само собой.

– Но это далеко в море, на островах, где нечасто бывает даже Морской Народ!

Андрол снова пожал плечами и поглядел на Таимовых прихвостней. Деревенский мальчик принёс им от Таима корзину с едой, хотя М’Хаэль утверждал, что у него нет любимчиков. Стань Андрол расспрашивать, он узнал бы, что еду должны были отправить и для них – но мальчик заблудился или забыл, или ещё как-то ошибся по мелочи. Таим приказал бы кого-нибудь выпороть, и ничего бы не изменилось.