Башни полуночи
Шрифт:
«Если захочешь? – спросил Прыгун. – Дело не в том, чего хочешь ты, Юный Бык, а в том, что тебе нужно. В том, что ты знаешь».
Перрин нахмурился. Некоторые объяснения волка до сих пор сбивали его с толку.
Внезапно все остальные волки стаи как один повернулись и посмотрели на юго-запад. Потом они исчезли.
«Они направились сюда». – Прыгун передал образ далёкой покрытой лесом впадины. Волк приготовился последовать за ними.
– Прыгун! – шагая вперёд, сказал Перрин. – Как ты это узнал? То, куда они пошли? Разве они тебе сказали?
«Нет.
– Но как? – уточнил Перрин.
«Я это умел всегда, – ответил Прыгун. – Как ходить или прыгать».
– Да, но как?
От волка запахло замешательством.
«По запаху», – наконец ответил он, хотя образ был сложнее, чем один только запах. Это было и чувство, и впечатление, и запах в одном целом.
– Отправься куда-нибудь, – попросил Перрин. – Дай мне попытаться последовать за тобой.
Прыгун исчез. Перрин подошёл к месту, где только что был волк.
«Принюхайся», – передал ему Прыгун. Он был недалеко и мог послать сообщение. Рефлекторно Перрин мысленно потянулся и обнаружил десятки волков. Его изумило то, как много их оказалось здесь, на склоне Горы Дракона. Никогда раньше он ещё не чувствовал такого громадного количества волков в одном месте. Почему они здесь? И разве небо в этом месте не кажется грознее, чем в иных местах волчьего сна?
Перрин больше не чувствовал Прыгуна. Волк каким-то образом закрылся, не давая Перрину себя обнаружить. Перрин успокоился. Прыгун говорил, надо принюхаться. Но как? Перрин закрыл глаза и позволил носу почувствовать запах окружающего места. Сосновые шишки, древесный сок, перья, листья, кожелист и болиголов.
И... что-то ещё. Да, он почувствовал что-то ещё. Отдалённый, устойчивый запах, не принадлежавший этому месту. Множество запахов были похожи – запах природы, здоровых деревьев. Но они смешивались с запахом мха и мокрого камня. Воздух был другой. С пыльцой и ароматом цветов.
Перрин плотно зажмурил глаза и глубоко вздохнул. Каким-то образом он выстроил в уме картину из этих запахов. По сути процесс мало отличался от того, как волчье послание превращалось в слова.
«Туда», – подумал он. Что-то сдвинулось.
Перрин открыл глаза. Он сидел на поросшем соснами выступе на склоне Горы Дракона в нескольких часах ходьбы от того места, где только что находился. Камень был покрыт лишайником и возвышался над росшими ниже деревьями. Там, куда падал солнечный свет, взошла стайка сиреневых подснежников. Так приятно было снова видеть живые, не увядшие цветы, пусть и в волчьем сне.
«Иди, – позвал Прыгун. – Следуй».
И он исчез.
Перрин закрыл глаза и глубоко вдохнул – на этот раз вышло легче. Дуб и трава, глина и влага. Похоже, у каждого места есть свой неповторимый запах.
Перрин переместился и открыл глаза. Он сидел на корточках в поле неподалёку от Джеханнахского тракта. Здесь немного раньше проходила стая Танцующей-В-Дубах, и Прыгун, от которого пахло любопытством, обходил луг по кругу. Стая ушла, но оставалась неподалёку.
–
«Это может каждый, – ответил Прыгун. – Если у него есть волчий нюх». – Он улыбнулся.
Перрин задумчиво кивнул.
Прыгун вприпрыжку помчался к нему через весь луг. «Нам нужно упражняться, Юный Бык. Ты всё ещё щенок с короткими лапками и мягким мехом. Мы…» – Прыгун вдруг замер.
– Что случилось? – спросил Перрин.
Какой-то волк внезапно взвыл от боли. Перрин обернулся. Эта была Утренняя Заря. Вой оборвался, разум волка замерцал и пропал. Прыгун зарычал. От него пахло паникой, гневом и печалью.
– Что это было? – потребовал ответа Перрин.
«На нас охотятся. Уходим, Юный Бык! Нам нужно идти».
Другие члены стаи умчались прочь. Перрин зарычал. Если волк умирает в волчьем сне, то он умирает навсегда. Не будет перерождения, не будет бега наперегонки с ветром. Единственным, кто мог охотится на души волков, был Губитель.
«Юный Бык! – просил Прыгун. – Нужно уходить!»
Перрин продолжал рычать. Утренняя Заря передала прощальную вспышку удивления и боли, её последний взгляд на мир. Перрин постарался разобрать в этой путанице нужный образ. Потом он закрыл глаза.
«Юный Бык! Нет! Он...»
Перемещение. Открыв глаза, Перрин обнаружил, что оказался на крохотной поляне, неподалёку от того места, где в реальном мире его подчинённые разбили лагерь. На корточках посреди поляны сидел смуглый, мускулистый, голубоглазый мужчина с тёмными волосами. У его ног лежал труп волка. У Губителя были мощные руки, и от него исходил странный, не совсем человеческий запах, словно человека соединили с камнем. На мужчине был тёмный плащ и одежда из кожи и чёрного сукна. Как раз когда Перрин его увидел, Губитель принялся снимать с волка шкуру.
Перрин бросился вперед. Губитель удивлённо поднял голову. Странным, отталкивающим образом он напоминал Лана – жёсткостью черт лица, словно сплошь состоящего из углов и резких линий. Перрин взревел, размахнувшись внезапно очутившимся в его руках молотом.
Губитель в мгновение ока исчез, и молот Перрина прошёл сквозь пустоту. Перрин глубоко вдохнул воздух. След сохранился! Запах морской соли и мокрой от воды древесины. Чайки и их помёт. Перрин бросился в погоню, воспользовавшись своей новой способностью.
Перемещение.
Перрин очутился на пристани незнакомого ему города. Губитель стоял неподалёку, внимательно осматривая свой лук.
Перрин напал. Широко раскрыв глаза, Губитель поднял голову – судя по запаху, он был очень удивлён. Он поднял лук, блокируя удар, но Перрин разбил его вдребезги.
Перрин с рёвом занес оружие над головой, на этот раз целясь в голову Губителя, но, странно – Губитель улыбнулся, и в его тёмных глазах сверкнула искорка насмешки. Внезапно его запах изменился. Теперь он жаждал крови. Появившимся в поднятой руке мечом он блокировал новый удар Перрина.