Башни полуночи
Шрифт:
Практически всю дорогу Лан проделал, не дыша. Он с облегчением достиг противоположной стороны и поторопил Мандарба наружу, на дорогу, уходившую на северо-запад.
– Ал’Лан Мандрагоран?
– прозвучал далекий голос.
Лан замер. Этот призыв донёсся сверху. Он развернулся, оглядываясь на левую крепость. Из окна высунулась голова.
– Хвала Свету, это действительно вы!
– воскликнул человек. Голова скрылась внутри.
Лан подумал, не сбежать ли. Но тогда тот человек точно позвал бы остальных. Поэтому Лан остался ждать. Вскоре из одного
– Лорд Мандрагоран, - воскликнул юноша, подбегая.
– Вы пришли! Когда я услышал, что поднят Золотой Журавль…
– Я не поднимал его, принц Кайсел. Я планировал отправиться один.
– Конечно. Я бы хотел поехать один с вами. Можно?
– Это не очень мудрый выбор, Ваше Высочество, - сказал Лан.
– Ваша бабушка на юге. Полагаю, ваш отец правит в Кандоре. Вы должны быть с ним. Что вы здесь делаете?
– Меня пригласил принц Кендрал, - сказал Кайсел.
– И мой отец велел мне отправляться. Мы оба планируем ехать с вами!
– Кендрал тоже?
– спросил Лан, ошеломлённо. Внук короля Арафела?
– Ваше место с вашими людьми!
– Наши предки дали клятву, - ответил молодой человек.
– Клятву защищать, оборонять. Эта клятва крепче, чем узы крови, лорд Мандрагоран. Она сильнее желания или выбора. Ваша жена сказала нам ждать вас здесь; она сказала, что вы можете попытаться пройти, не поприветствовав нас.
– Как вы меня узнали?
– спросил Лан, сдерживая гнев.
– Конь, - ответил Кайсел, кивнув на Мандарба.
– Она сказала, что вы, возможно, измените облик. Но никогда не бросите коня.
«Да чтоб ей сгореть, этой женщине, - подумал Лан, услышав разносившиеся по крепости призывы. Его перехитрили.
– Будь ты проклята, Найнив. И благословенна тоже». Он попытался послать ей чувства любви и разочарования через узы.
И затем, с глубоким вздохом, он сдался.
– Золотой Журавль летит на Тармон Гай’дон, - тихо произнёс Лан.
– Пусть каждый, кто хочет последовать за ним - мужчина или женщина - присоединятся и сражаются.
Призывы стали громче, и он закрыл глаза. Вскоре они переросли в приветственный крик, а затем - в военный клич.
Глава 43. Немного чая
– И эти Аша’маны утверждают, что порчи нет?
– переспросил Галад, когда они пробирались по полю недавнего боя.
– Верно, - ответил Перрин.
– И я им верю. С какой стати им лгать?
Галад вскинул бровь:
– Может, из-за безумия?
Перрин кивнул. Этот Айбара был очень занятным человеком. Другие порой очень резко реагировали на высказывание Галадом собственных мыслей, но рядом с Перрином он понял, что нет причин сдерживаться. Он отвечал на честность взаимностью. Если он и был Другом
Горизонт уже начал светлеть. Свет! Ночь уже миновала? Всю землю покрывали валявшиеся тела. Большая часть из них принадлежала троллокам. От вони сгоревшей плоти и шерсти, смешанной с запахом крови и грязи становилось дурно. Галад чувствовал себя буквально выжатым.
Он разрешил Айз Седай себя Исцелить. «Раз ты уже показал свой резерв, то нет смысла прятать разведчиков», - часто повторял Гарет Брин. Если он собирался позволить Айз Седай спасти его людей, то он с тем же успехом может согласиться и на их исцеление. Когда-то Исцеление не особенно его волновало.
– Возможно, - произнёс Перрин, - повторяю, возможно, Аша’маны безумны, и порча осталась. Но они мне хорошо послужили, и я полагаю, они заслужили право на доверие, пока делом не докажут обратное. Ты и твои люди, может статься, обязаны своими жизнями Грейди и Неалду.
– И я им благодарен, - сказал Галад, перешагивая через огромный труп троллока с медвежьей мордой.
– Хотя подобные чувство испытывают немногие из моих товарищей. Они не вполне уверены в том, что думать о твоём появлении здесь, Айбара.
– По-прежнему считают, что я что-то замышляю?
– Возможно, - ответил Галад.
– Либо ты очень хитрый Приспешник Тени, или же у тебя действительно слова не расходятся с делом - и ты явился нам на выручку, несмотря на состоявшийся суд и приговор. В этом случае ты человек чести. Думаю, позволь ты нам погибнуть, и тебе было бы легче жить.
– Нет, - ответил Перрин.
– В Последней Битве понадобится каждый меч, Галад. Каждый.
Галад крякнул, присев возле солдата в красном плаще, и перевернул его лицом вверх. Плащ вовсе не был красным. Когда-то он был белым, просто насквозь пропитался вытекшей кровью. Ранун Синах уже не увидит Последнюю Битву. Галад закрыл молодому парню глаза и прошептал о нём молитву Свету.
– Так что будет дальше с тобой и твоими людьми?
– спросил Перрин.
– Мы продолжим путь, - ответил Галад, поднимаясь.
– На север, в моё поместье в Андоре, чтобы подготовиться.
– Вы могли бы… - Перрин застыл неподвижно, потом он повернулся и побежал через поле боя.
Галад поспешил следом. Перрин добрался до кучи троллоков и начал расталкивать тела в сторону. Галад услышал крайне слабый звук. Чей-то стон. Он помог оттащить труп твари с головой ястреба с такими человеческими и такими безжизненными глазами.
Под телом оказался юноша. Он смотрел вверх и моргал. Это был Джерум Нас, один из Чад.
– О, Свет, - прохрипел он.
– Как больно. Я уже решил, что мне конец. Конец…
На его боку была широкая рана. Перрин быстро присел, приподняв голову юноши, и дал ему глоток воды, пока Галад накладывал на рану повязку, воспользовавшись бинтами из принесённой сумки. Рана была плохой. К сожалению, этому юнцу суждено умереть. Он…
«Нет, - понял Галад.
– У нас же есть Айз Седай». Привыкнуть к подобному было непросто.