Башни полуночи

Сандерсон Брендон

Конечно же. они побежали посмотреть. Трудно было винить их за это. Алмен продолжил свой путь и в тот же момент впервые заметил, что трава вокруг него выглядит зеленее и свежее.

Он посмотрел на восток. Алмен чувствовал, как что-то тянет его изнутри. Что-то мягко тащило его в том направлении, куда ушел странник.

«Нет, первым делом - яблоки» , - подумал он. А уж потом… что ж, потом видно будет.

Глава 2. Проблемы лидерства

В

вышине пророкотал гром, тихий и зловещий, словно далёкое звериное рычание. Перрин поднял взгляд к небу. Несколько дней назад распространяющаяся всё дальше пелена туч стала чёрной, потемнев будто в предвестии ужасной бури, но дождь лишь несколько раз покапал.

Воздух потряс очередной раскат грома. Молний не было. Перрин похлопал Трудягу по шее. От коня пахло испугом, беспокойством и потом. И не только от коня. Этот запах висел над огромной колонной солдат и беженцев, шедших по раскисшей земле. Это людское столпотворение создавало свой собственный гром из топота шагов, стука копыт, скрипа колёс фургонов, голосов мужчин и женщин.

Они почти добрались до Джеханнахского тракта. Изначально Перрин планировал пересечь его и продолжить путь на север, в Андор, но он потерял уйму времени из-за поразившей лагерь болезни - оба Аша'мана едва не умерли. А затем эта густая грязь ещё сильнее замедлила их продвижение. В общем, прошло уже больше месяца с того момента, как они покинули Малден, но продвинулись они лишь на расстояние, которое Перрин изначально рассчитывал преодолеть за неделю.

Засунув руку в карман куртки, Перрин нащупал небольшую игрушку-головоломку. Они подобрали её в Малдене, и он привык вертеть её в руках. И до сих пор не смог понять, как её разобрать. Эта головоломка оказалась самой сложной из всех, что он только видел.

Не было ни следа мастера Гилла или других людей, которых Перрин отправил вперёд с припасами. Грейди несколько раз открывал небольшие переходные врата, чтобы отправить разведчиков найти пропавших, но все они возвращались с пустыми руками. Перрин начинал беспокоиться за пропавших.

–  Милорд?
– обратился к нему мужчина, стоявший рядом с лошадью. Туорн был долговязым парнем с курчавыми рыжими волосами и бородой, перевязанной кожаными шнурками. В поясной петле он носил боевой топор - зловещую штуковину с шипом на обухе.

–  Мы сможем заплатить лишь немного, - сказал Перрин.
– У твоих людей ведь нет лошадей?

–  Нет, милорд, - ответил Туорн, бросив взгляд на своих товарищей.
– У Джаpра была. Мы съели её пару недель назад.
– От Туорна пахло немытым телом и грязью, но помимо этих запахов ещё и странной чёрствостью. Неужели у этого парня омертвели все чувства?
– Если не возражаете, милорд, то с оплатой можно подождать. Если у вас есть еда, этого пока будет достаточно.

«Мне надо бы отказать им, - подумал Перрин.
– У нас и так уже слишком много голодных ртов». Свет, ему уже следовало избавляться от лишних людей, но эти парни выглядели умелыми в обращении с оружием, и если он даст им от ворот поворот, то они, несомненно, примутся грабить.

–  Отправляйтесь в конец обоза, - сказал Перрин.
– Разыщите человека по имени Тэм ал'Тор - крепкого мужчину, одетого, как фермер. Любой укажет вам, где он. Скажите ему, что поговорили

с Перрином, и я сказал нанять вас за еду.

Грязные спутники Туорна расслабились, а от самого их долговязого главаря, как ни странно, пахло благодарностью. Благодарностью! Наёмники, возможно даже разбойники, были благодарны за то, что их наняли всего лишь за еду. Вот до чего докатился мир.

–  Скажите, милорд, - обратился к нему Туорн, когда его отряд направился вдоль колонны беженцев, - у вас и вправду есть еда?

–  Да, - ответил Перрин.
– Я же сказал.

–  И она не портится, если её оставить на ночь без присмотра?

–  Конечно же нет, - строго сказал Перрин, - если хранить её правильно.

В имевшемся у них зерне, наверное, были долгоносики, но оно было вполне съедобно. Этот парень, кажется, посчитал это таким же невероятным, как если бы Перрин заявил, что его фургоны скоро отрастят крылья и улетят за горы.

–  Иди-ка теперь, - сказал Перрин, - и обязательно передай своим людям, что у нас в лагере строгая дисциплина. Никаких драк, никакого воровства. Если я почую, что вы создаёте проблемы, вас за уши выбросят из нашего обоза.

–  Да, милорд, - сказал Туорн и поспешил присоединиться к своим спутникам. От него пахло искренностью. Тэм не обрадуется очередной кучке наёмников, требующей постоянного присмотра, но Шайдо до сих пор находились где-то поблизости. Большая часть из них, кажется, повернула на восток, но войско Перрина двигалось так медленно, что Айил могли передумать и вернуться.

Он послал Трудягу вперёд, сопровождаемый по бокам парой двуреченцев. Теперь, когда Айрам погиб, двуреченцы, к сожалению, посчитали своим долгом предоставить Перрину телохранителей. Сегодня источником раздражения были Вил ал'Син и Рид Солен. Перрин попытался как-то повозмущаться по этому поводу, но двуреченцы настояли на своём, а у него были и другие причины для беспокойства, поважнее. И не последними в этом списке были его странные сны, преследовавшие его видения о работе в кузнице и неспособности создать хоть что-нибудь стоящее.

«Выбрось их из головы, - сказал он себе, проезжая вдоль длинной колонны людей в сопровождении ал'Сина и Солена.
– У тебя и наяву кошмаров предостаточно. Сперва с ними разберись».

Вокруг него раскинулся открытый луг, но трава на нём пожелтела, и Перрин с досадой отметил несколько больших полос увядших и гниющих полевых цветов. Из-за весенних дождей земля в большинстве мест вроде этого превратилась в грязевые ловушки. Передвигаться с таким большим числом беженцев выходило медленно, даже если не считать пузырь зла и эту грязь. Всё занимало намного больше времени, чем он рассчитывал, даже уход из Малдена.

Проходящее войско поднимало брызги грязи. У большинства беженцев ею были вымазаны и штаны, и рубахи, а в воздухе висел её липкий запах. Перрин приблизился к передним рядам колонны, проезжая мимо высоко поднявших копья всадников в алых нагрудниках и похожих на горшки шлемах. Крылатая Гвардия Майена. Впереди них ехал лорд Галленне, его шлем с алым плюмажем был приторочен у седла. Он держался настолько торжественно, что можно было подумать, будто он выступает на параде, но его единственный глаз смотрел остро и внимательно наблюдал за окрестностями. Хороший солдат. В войске было немало хороших солдат, хотя временами не дать им вцепиться друг другу в глотки было не легче, чем согнуть подкову.